Тайна императорской канцелярии - Александр Косарев

– Кто такой господин Бендер? – выказала полное незнание классики советской литературы Сандрин.

– Это главный персонаж одной очень смешной и остроумной книги, – пояснил я, – написанной еще при Сталине. По сюжету авантюрист и бездомный бродяга по фамилии Бендер тоже занимался поисками фамильных сокровищ некой богатой женщины. Причем те были спрятаны в сиденье одного из двенадцати стульев.

– А стулья случайно развезли по разным городам? – мигом подхватила Сандрин. – Я что-то такое слышала, просто не знала, что это именно русская история. Может быть, ты принесешь мне чая, – проникновенно заглянула она мне в глаза, – а я пока переоденусь?

Естественно, я отправился за чаем, гадая, каким образом столь юным девчонкам удается так ловко крутить зрелыми мужиками.

После довольно позднего ужина мы не стали продолжать анализировать эпистолярное наследие Константина Ивидкого, а завалились спать. Все нее длительные поездки выматывают куда больше, нежели привычное хождение на работу. К тому же мы решили, что определять точное место захоронения каждый будет индивидуально, чтобы избежать взаимного влияния и не повторять возможных ошибок. Когда же идеи насчет конкретного района созреют и оформятся, можно будет обменяться мнениями и незамедлительно выехать в новый район поисков.

– Но, наверное, будет непросто найти сам тайник, – засомневалась француженка, приподняв голову с подушки. – Лично у меня нет ни малейшего опыта. А вдруг он так же глубоко зарыт в землю?

– Уж что-что, а отыскать большую массу металла на глубине нам не составит особого труда! – самонадеянно похвастался я, вспомнив о нашем грандиозном поисковом приборе. Уж если мы отыскали одну монетку на Дрисвяте, то найти- несколько десятков тысяч их будет еще легче.

Сандрин посмотрела на меня, как на спасителя отечества, и от ее взгляда мои самомнение и значимость вздулись, словно на дрожжах. С тем же чувством я и проснулся, когда проводница принялась расталкивать немногочисленных обитателей купейного вагона. По-военному быстро скатав постель, я в качестве жеста доброй воли не только скопировал текст стихотворного произведения своей спутнице, но и напоил ее, еще полусонную, свежезаваренным чаем.

Мы очень мило расстались с Сандрин прямо на вокзале, клятвенно пообещав связаться друг с другом в течение ближайших трех дней. Собственно, на этом сроке настоял я, поскольку пока всецело зависел от работодателей и свои дальнейшие действия вынужден был предварительно согласовать с начальством. Заодно было необходимо встретиться с Михаилом и обсудить создавшуюся ситуацию. И, кроме того, мне еще предстояло добраться до Москвы, где я мог воплотить свои обширные планы в жизнь.

Поскольку делать в дороге было совершенно нечего, я выучил послание Константина наизусть. Это давало мне известные преимущества, поскольку бумажку можно и потерять, а память остается с человеком практически всегда. Едва переступив порог своей квартиры, я первым делом набрал номер Михаила.

– А, это ты, – приветствовал он меня, – где пропадал? Я тебе вчера весь день звонил, и все без толку.

– Мотался в Петербург, – похвастался я, – а затем еще и в город Браслав.

– Браслав, – недоуменно повторил Воркунов, – это еще где? В Польше, что ли?

– Нет, в Белоруссии! – поправил я его менторским тоном, позабыв, что сам узнал об этом городе всего два дня назад.

– И что ты там делал?

– Не поверишь, но именно в этом богом забытом городке мне удалось отыскать доказательство того, что клад гренадера находился в целости и сохранности вплоть до начала Второй мировой войны!

– Так, может, он цел и до сих пор? – радостно завопил Михаил с такой силой, что я торопливо отвел трубку от уха.

– Может, и цел, – охладил я его пыл, когда он несколько успокоился. – Но так это или нет, нам как раз и предстоит выяснить.

– Когда же?

– Предлагаю встретиться завтра у меня и обсудить этот вопрос подробнее. До семи я точно буду на работе, а после этого жду тебя в гости с пивом.