Северное сияние - Нора Робертс

— Все это кажется невероятным. И то, и другое.

— Обнаружение тела Гэллоуэя для всех стало шоком.

— Я думал, он подался в сторону моря. И все так решили. В этом не было бы ничего удивительного. Правда. Он был натура беспокойная, безрассудная. Этим-то он к себе и привлекал.

— Вы с ним в горы ходили?

— Господи… — Эд выпрямился. — Я раньше любил горы. И испытание, и адреналин — все вместе. Я и сейчас люблю. Только хожу редко — времени нет. Сына вот лазить учил.

— Говорят, Гэллоуэй был отличный альпинист.

— Превосходный. Правда, и в этом плане безрассудства хватало. По мне, так даже лишку, хоть мне и было всего тридцать.

— Есть какие-нибудь соображения: кто бы мог пойти с ним в горы в феврале?

— Никто, и поверьте, я об этом все время думаю. Подозреваю, он с кем-то сговорился — может, с группой — и повел их на вершину. Он мог такое учудить, это точно. Чтобы подзаработать, а заодно испытать прилив адреналина. И кто-то из них его убил. Почему — одному богу известно. — Он покачал головой. — А разве следствие ведет не полиция штата?

— Они. Я просто так спрашиваю, из любопытства.

— Сомневаюсь, что они найдут убийцу. И даже мотив. Шестнадцать лет. Господи, как мир изменился, — проворчал он. — Вот так живешь — и не замечаешь. Знаете, я ведь когда-то один в банке управлялся. Здесь и жил. Деньги держал вон в том сейфе.

Он показал на черный сейф, стоявший на полу.

— Не знал.

— Я сюда приехал в двадцать семь лет. Хотел найти себе место под солнцем, обустроить его по своему вкусу. — Он опять улыбнулся. — Пожалуй, это мне удалось. Первыми клиентами у меня были супруги Хопп и судья Ройс. Нужна была смелость, чтобы деньги мне доверить. Никогда этого не забуду. Но у нас была мечта построить город и мы его построили.

— Хороший город.

— Да, хороший. Я горжусь, что приложил к нему руку. Здесь тогда был старик Хайдел со своим «Приютом странника». Тоже деньги у меня держал, только не сразу решился. Потом другие потянулись. Пич с третьим мужем. Нет, со вторым. Они какое-то время жили за городом, сюда только за покупками приезжали. А когда он умер, она перебралась в город. Отто, Бинг, Деб и Гарри. Чтобы здесь жить, нужно характер иметь. И верить в лучшее.

— Это точно.

— Что ж… — Он потянул воздух носом. — Пэт тоже верил, но на свой лад. И характер у него был. Насчет силы воли не скажу, но с ним было весело. Надеюсь, теперь он упокоится с миром. Как думаете, узнаем мы когда-нибудь, что там все-таки произошло?

— Шансов немного. Но думаю, Кобен сделает все возможное. Будет искать летчика. И всех, кто мог видеть Гэллоуэя перед тем, как он пошел на вершину. Не исключаю, у вас будут интересоваться, с кем он обычно летал в горы.

— Обычно с Джекобом. Но если бы его вез Джекоб, он бы наверняка забил тревогу, когда Пэт не вернулся. — Он пожал плечами. — Стало быть, рассуждая логически, это был кто-то другой. Дайте подумать…

Он взял серебряную ручку, задумчиво постучал о письменный прибор.

— Вспоминаю, когда мы с Джекобом ходили, то он иногда нанимал… Как же его? Ветеран Вьетнама. Лейке… Лукес! Вот как его звали. Потом был этот псих — Двупалый. Может, мне позвонить Кобену, сказать?

— Не помешает. Ну, мне пора. — Он встал и протянул руку. — Надеюсь, мистер Вулкотт, мы все прояснили.

— Эд. Зовите меня Эд. Да, прояснили. Чертов бур. Сколько денег за него отдал! Теперь вот ломай голову. Он, правда, застрахован, удочки тоже, но это же дело принципа!

— Понятно. Послушайте, съезжу-ка в ваш сарайчик, огляжусь там.

На лице Эда появилось удовлетворенное выражение. — Вот спасибо — так спасибо. Я там новый замок повесил. Сейчас дам ключи.

Разобравшись с лосем и вице-мэром, Нейт поехал навестить Розу. Он, как и положено, повосторгался младенцем, похожим на черноволосую черепашку в розовом одеяльце.

Потом заскочил в участок, предупредил Пич, что едет на озеро еще раз осмотреть рыбацкий домик Эда. По дороге ему вздумалось забрать от «Приюта» Рока с Буллом — чтобы часок побегали на свободе.

Он ехал и слушал радио — музыкальный рок-канал. Под ритмичную музыку и езда казалась легче.

Рыбацкий домик Эда в гордом одиночестве стоял на обледенелом берегу, обшит, похоже, кедровой вагонкой. Нейт ожидал что-то поскромнее. Домик венчала островерхая крыша.

В отдалении сбились в кучку хибарки других рыбаков.

«Помещичий дом и деревня крепостных», — подумалось Нейту.

Лайки носились по льду с восторгом школьников, распущенных на каникулы. Нейт тем временем по целине шагал к домику.

Стояла удивительная тишина — как в церкви, лишь ветер негромко насвистывал свою песнь в кронах заснеженных деревьев. На льдисто-голубом небе продолжали переливаться радужные пятна «ложного солнца». Замерзшее озеро сверкало в его лучах.

Ощущение полного одиночества и безмолвия было настолько сильным, что, услыхав высоко над головой крик, Нейт машинально выхватил пистолет.

В небе кружил великолепный золотисто-бурый орел. Собаки весело задирали друг друга, потом принялись кувыркаться в снегу.

Отсюда будет виден самолет Мег, сообразил Нейт. Ярко-красный, он должен контрастно выделяться на фоне белого озера, в дальней его части. Если присмотреться, то увидишь и другие следы пребывания человека. Дымок из трубы, силуэт дома в лесу… Он засмеялся. Может, стоит попробовать себя в зимней рыбалке? Что-то есть в этом примитивном забрасывании лески в прорубь и молчаливом многочасовом сидении на льду.

Он подошел к домику, и первое, что увидел, была ярко-желтая непристойная надпись на двери.

«Еще один след присутствия человека», — подумал Нейт и полез за ключами.

Эд повесил на дверь два солидных новых замка.

Нейт отпер. Вошел.

Художники постарались и внутри. Непристойности красовались на всех стенах. Он начинал понимать негодование Эда. Он бы тоже возмутился, появись в его доме такие тексты.

Вот стойка, откуда взяли удочки. До вторжения вандалов здесь царил идеальный порядок.

Инструменты, походная плитка и стулья остались в сохранности, а вот шкаф, в котором, по-видимому, хранились припасы и виски, был распахнут настежь и опустошен.

Ему попались специальные противогололедные накладки на подошву — надо будет и себе такие купить. Аптечка, запасные рукавицы, шапка, старая, выношенная парка, снегоступы и несколько теплых одеял.

Снегоступы висели на стене, как раз под одной из кричащих надписей. Когда их в последний раз надевали, определить было невозможно.

Газ для плитки, весы для взвешивания улова, два устрашающего вида ножа. Журналы, портативный радиоприемник. Запасные батарейки.