Капля яда. Бескрайнее зло. Смерть на склоне (сборник) - Джадсон Пентикост Филипс

Джон закрыл лицо руками. Он чувствовал себя выжатым. Не отвечать на оскорбления – изматывающее занятие. Пытался представить, что бы приключилось, если бы он дал себе волю и как следует врезал Муну? За подобное удовольствие можно заплатить чем угодно.

Гарди встал рядом с его стулом.

– Я не слышал деталей вашего похода наверх. Знаю только, что посетили миссис Хейвен и Гамаэля. Что они от вас хотели?

Джон тяжело вздохнул:

– Просили помочь.

– Помочь? Вас?

Ему было трудно сосредоточиться на Гамаэле и старой даме.

– Помочь избавиться от Муна? – настаивал лейтенант.

Джон покачал головой:

– Помочь защитить его. Так просто не объяснить. Они утверждают, что Мун долгие годы шантажировал их и многих других.

– Шантажировал? С его-то деньгами? Меня начинает от вас воротить, Уилз. – Нейлор рассмеялся.

– Проблема с вами в том, Нейлор, – по-прежнему бесстрастно заметил управляющий отелем, – что вы не хотите сначала подумать, прежде чем что-нибудь сказать.

– Вы меня тоже достали, Шамбрен, – поморщился помощник прокурора. – Спасибо за факты, а теперь позвольте продолжить расследование.

– Послушайте, Нейлор, – его слова нисколько не задели Шамбрена, – я же здесь, как никто другой, каждую собаку знаю. Все они мои подопечные. Вы слишком легко навешиваете на всех ярлыки. По-вашему, шантаж – это обязательно вымогательство денег. Но существует множество других вещей, которые можно потребовать от людей. Безоговорочное подчинение, рабскую зависимость. Заставить честного человека совершать бесчестные поступки. Страсть Муна – играть человеческими судьбами, принуждать их делать то, чего они не хотят. Что-то вроде маниакального упоения властью. Позвольте Джону договорить, что он хотел сказать, прежде чем представлять его идиотом.

– Хорошо, Уилз, рассказывайте свою сказку, – мрачно разрешил помощник прокурора.

– Признаю, звучит дико, – начал Джон. – Мун шантажирует людей и тем самым заставляет оставить себя в живых. У него что-то на каждого есть. Им известно: если он умрет насильственной смертью, эти сведения будут преданы гласности. Они называют это его особой страховкой жизни.

– Но какую вы могли оказать им помощь? – спросил Гарди.

– Они полагали, что я приехал сюда убить Муна. Даже догадываются, что, возможно, мне кто-то заплатил за его устранение. Мне объяснили, почему Мун должен оставаться в живых. Они хотят, если мне кто-то заплатил, чтобы я вывел их на этого человека. Чтобы постараться убедить его бросить свою затею. Еще они надеялись выведать у меня, какие есть концы у вас, Гарди. Что бы ни говорил Мун, миссис Хейвен и Гамаэлю выгодно, чтобы он жил, а не умер.

– Они вас в этом убедили? – спросил полицейский.

– Да.

– Больше похоже на попытку выудить у вас, подозреваем мы их или нет, – прокомментировал Нейлор. – Я хочу поговорить с этими клушами.

Дверь кабинета открылась, и вошел один из людей Гарди. Лейтенант отвел его в угол и с минуту о чем-то говорил. А когда вернулся, хмурясь, сообщил:

– Пока результатов ноль. Мы осмотрели весь отель. Допросили лифтеров, коридорных, посыльных. Хотели выяснить, кто из посторонних в определенное время приходил на четырнадцатый этаж или уходил оттуда. Бесполезно.

– Если этот человек не здесь, – Нейлор сверкнул глазами на Джона, – он может находиться очень далеко отсюда.

– Но ему придется вернуться, – спокойно заметил Шамбрен. – Работа не доделана до конца. Нет, господин юрист, он в отеле или снова объявится здесь.

– Если мы принимаем вообще что-то, придется остановиться на этом, – кивнул Гарди. – Я согласен.

– На вашем месте, лейтенант, я бы задал много вопросов, которые до сих пор не прозвучали.

– Например?

Шамбрен пожал плечами.

– Мистер Нейлор против моего вмешательства в расследование.

– Это я вас спрашиваю, – сказал Гарди. – Например?

– Мне легче, чем вам и Нейлору, лейтенант, считать некоторые вещи фактами. Вам трудно поверить, что некий человек готов выбросить по десять тысяч долларов, чтобы подкупить таких неподходящих для этого дела людей, как девица Прим и Джон. Для вас это неразрешимая загадка. Я же был свидетелем, как люди ради собственной прихоти расставались с гораздо большими суммами. Для вас это непостижимо. Я же не нахожу ничего необычного. Труднее понять другое.

– Что? – нетерпеливо спросил лейтенант.

– Действительно ли этот некто ожидал, что девчонка Прим или Джон убьют Муна. Я на этом зациклился, потому что люди – моя профессия. Ни та, ни другой не совершали криминальных поступков. Они не убийцы. Единственное, что их объединяет, – ненависть к Муну. Хотите знать мое мнение, знатока человеческой психологии, как они должны были поступить, получив письма и обнаружив, что деньги реальные? Они бы взяли деньги из банка, призадумались и выложили кому-нибудь всю правду. Самоубийство я бы не предсказал. Посчитал, что в итоге Памела Прим кому-нибудь об этом деле признается, как открылся Джон мисс Барнуэл.

– И что?

– А сейчас мой первый вопрос о том, что ожидалось – Прим или Джон убьют Муна или откроют наличие заговора против него? Если человек, которого мы ищем, не дурак, он хотел именно последнего.

– Не вижу в этом никакого смысла, – возразил Нейлор. – Не может же он сам себе ставить палки в колеса?