Убийство из-за книги - Рекс Стаут

– Право же, Мими. Это вовсе не обязательно.

– Мисс Браун в полном порядке, – заверил я их и поспешил прочь, размышляя о том, как часто форма не соответствует содержанию. Согласитесь, что имя «Мими» совершенно не подходило этой тучной, одутловатой и узкоглазой владелице жемчугов и норок.

Я внимательно изучал гостей, проявляя при этом чудеса изворотливости. К сожалению, я не имел под рукой приборчика, который бы громко запикал, оказавшись в непосредственной близости от душителя. Однако у меня самого изредка случаются вспышки озарения, и я лелеял в душе надежду, что сейчас по наитию вычислю убийцу Дорис Хаттен, а впоследствии Вульф подтвердит мою правоту. В этом случае я бы прославился на всю страну.

Синтия Браун не называла мне фамилию Хаттен, ограничившись лишь именем своей подруги, но догадаться не составило труда. История эта случилась пять месяцев тому назад, в самом начале октября, и газеты тогда, естественно, подняли много шуму. Дорис Хаттен задушили ее собственным шарфом из белого шелка, с отпечатанным на нем текстом Декларации независимости, в уютной съемной квартирке где-то в районе Западных Семидесятых улиц. Копы и на милю близко не подошли к разгадке и так никому и не предъявили обвинение. Сержант Пэрли Стеббинс из убойного отдела признался мне, что им не удалось даже выяснить, кто оплачивал съемную квартиру. Впрочем, Пэрли тот еще тип и вполне мог скрыть от нас что-нибудь существенное.

Я бродил по оранжерее, отчаянно напрягая свою интуицию. Кое-кого из кандидатов я отмел сразу, но со всеми прочими постарался найти предлог перекинуться парой слов. Это потребовало немало времени и не принесло пока абсолютно никакого результата, однако я не особенно огорчался. Если Синтия сказала мне правду и если она не передумает прежде, чем я приведу к ней Вульфа, вскоре мы получим точные приметы убийцы. Я бы вполне мог на время забыть об этом деле, да вот только пресловутый холодок в спине не давал мне покоя.

Поскольку уже давно пробило пять, толпа гостей начала помаленьку рассасываться. А ближе к половине шестого всем оставшимся в оранжерее, похоже, вдруг одновременно пришла в голову мысль, что пора и честь знать, так что все они сгрудились у выхода на лестницу. Когда это случилось, я находился в прохладном помещении оранжереи, и внезапно осознал, что остался там наедине с каким-то типом, сосредоточенно изучавшим клумбу с довианами. Он меня не интересовал, поскольку совершенно не вписывался в типаж душителя. Однако, бросив мимолетный взгляд в сторону этого персонажа, я заметил, что тот вдруг стремительно наклонился вперед, схватил с земли горшок с цветущим растением и сомкнул на нем большие пальцы с такой силой, словно мечтал придушить его. Ну и дела!

Я не спеша подошел. Мужчина поднял горшок повыше, поднес его поближе к глазам и теперь внимательно рассматривал цветы.

– Красивые, правда? – доброжелательно поинтересовался я.

Он кивнул, прищурился и наклонился, чтобы поставить горшок на место. Я покрутил головой. Единственными людьми в обозримых пределах, насколько я сумел разглядеть сквозь мутное стекло разделявшей нас перегородки, были Ниро Вульф и четверо его гостей: мать и сын Орвины, полковник Браун и Билл Мак-Нэб из «Газетт». Когда я вновь повернулся к своему собеседнику, тот уже успел выпрямиться. Он развернулся на каблуках и зашагал прочь, не проронив ни слова. Уж не знаю, был ли он виновен в каком-нибудь преступлении или нет, но хорошими манерами явно не отличался.

Я двинулся за ним. Гость прошел сквозь теплое помещение оранжереи к лестнице, а затем спустился на три пролета вниз. Оказавшись в холле, я из вежливости не стал наступать ему на пятки, но легко сумел бы исполнить этот трюк, попросту сделав шаг пошире. Холл был почти безлюден. Я увидел лишь женщину в каракулевой шубке, полностью готовую к выходу, да еще рядом с дверью откровенно скучал на своем посту Сол Пензер. Я последовал за подозреваемым в гостиную, где временно разместился гардероб. Фриц Бреннер как раз подавал пальто очередному гостю. Поскольку вешалки уже практически опустели, мой подопечный, окинув их быстрым взглядом, сразу углядел свое имущество и подошел забрать его. Я хотел было любезно ему помочь, но этот тип проигнорировал меня, не потрудившись даже вежливо покачать головой. Я уже чувствовал себя оскорбленным. Назад в холл мы вышли вместе, и когда он направился к выходу, я заговорил:

– Прошу прощения, но мы ведем учет гостей как на входе, так и на выходе. Ваше имя, пожалуйста?

– Бред какой-то, – коротко обронил он, открыл дверь и шагнул за порог.

Сол, догадавшись, что я не просто так заинтересовался именем гостя, бесшумно возник рядом, и мы вместе глядели в спину мужчине, пока тот спускался по семи ступеням крыльца.

– Проследить? – шепнул мне Сол.

Я покачал головой и уже приоткрыл было рот, чтобы шепотом кое-что пояснить ему, но как раз в этот момент за нашими спинами раздался резкий звук, заставивший нас обоих развернуться: женский визг, не особенно громкий, но полный чувства. Тем временем из гостиной выскочили Фриц и гость, которому он помогал облачаться, так что мы уже вчетвером наблюдали, как женщина в каракулевой шубке, хромая и несвязно что-то бормоча, выбежала из кабинета в холл. Наш гость, издав какой-то трубный звук, словно потревоженный самец, бросился ей навстречу. Однако я двигался быстрее: мне потребовалось всего восемь прыжков, чтобы достичь двери кабинета, и еще два – чтобы оказаться внутри. Там я остановился.

Конечно, я сразу понял, что распростертая на полу фигура была Синтией, – ведь я сам ее здесь оставил. Однако определить это можно было исключительно по костюму. Это посиневшее перекошенное лицо с высунутым наружу языком и выпученными глазами могло принадлежать кому угодно. Встав на колени, я сунул руку за ворот ее платья и нашел шейную артерию, однако пульса не было.

Сзади раздался голос Сола:

– Я здесь.

Я бросился к стоявшему на столе телефону и начал набирать номер, одновременно отдавая Солу распоряжения:

– Никого не выпускать. Ни единого человека. Дверь откроешь только доктору Волмеру.

Трубку сняла санитарка, и, когда она позвала Волмера, я не стал ходить вокруг да около.

– Док, это Арчи Гудвин. Приезжайте немедленно! Задушена женщина. Да, задушена.

Я оттолкнул телефон, потянулся к аппарату внутренней связи, соединился с оранжереей и после недолгого ожидания услышал раздраженный донельзя голос Вульфа:

– Да?

– Я в кабинете. Вам лучше поскорее спуститься. Эта «перспективная клиентка», о которой я уже говорил, лежит тут на полу. Ее задушили. Я уверен, что она мертва, но на всякий случай послал за Волмером.

– Опять твои шуточки, Арчи?

– Нет, сэр. Спуститесь сюда, и сами всё увидите.

Связь оборвалась: он швырнул трубку на рычаг. Я достал из ящика стола салфетку и аккуратно прикрыл ею рот и нос Синтии. За десять секунд бумажка даже не шелохнулась.

Из холла донесся какой-то шум, но никто не спешил входить в кабинет. Как выяснилось, один из голосов принадлежал тому самому гостю, которому Фриц помогал одеваться в гардеробе, когда раздался оглушительный женский визг. Он был коренастый и широкоплечий, с деспотичным взглядом темных глаз и ручищами как у гориллы. Направляясь ко мне от входной двери, он громко чем-то возмущался, но умолк, когда подошел достаточно близко, чтобы как следует рассмотреть тело на полу.