Смерть в апартаментах ректора. Гамлет, отомсти! - Майкл Иннес

– Это напоминает, – заметил Нейв, – боксерский ринг на стадионе.

– Боксерский ринг! – откликнулась миссис Платт-Хантер таким тоном, словно оглашала петицию против недостойных зрелищ.

Ноэль кивнул:

– Да. Только здесь помост или арена не является островом посреди публики. С одной стороны он примыкает к тому, что представляет собой любопытную часть театра. Вы помните, как я говорил, что во дворе таверны одна сторона помоста соседствовала с некими помещениями? Так вот, актеры также использовали галереи в этой части. Им нравилось, что они могут играть на двух уровнях. Поэтому они использовали первую галерею позади сцены для «верхних» выходов. Это называлось верхней сценой. «Входит из Тауэра лорд Скелс, медленно; затем внизу входят двое или трое горожан».

– Лорд Скелс? – спросила миссис Платт-Хантер, недоуменным взглядом ища в зале одного из многочисленных знатных питомцев Скамнума.

– Это из второй части «Генриха Шестого». А еще одну галерею над ней использовали, наверное, для фанфар. Но самое интересное происходило под верхней сценой, на уровне главной сцены или собственно помоста. Вот тут и появляется занавес. Они просто свешивали занавес с галереи, и в задней части помоста результатом было нечто очень похожее на современный театр в миниатюре. Там находилась глубокая ниша с собственными входами, поперек которой они могли задергивать или отдергивать занавес. Это называется задняя сцена. И если верхняя сцена использовалась для «верхних» выходов – балкон Джульетты, городские сцены, – то на задней сцене игрались «замкнутые» эпизоды: пещера Просперо в «Буре», спальня Дездемоны в «Отелло»…

– Или спальня королевы в «Гамлете»! – вдруг с невероятной прозорливостью воскликнула миссис Платт-Хантер.

– На самом деле это не так, – произнес подошедший Джервейс Криспин. – Спальню королевы поместят на главной сцене, поскольку на задней сцене притаится спрятавшийся за гобеленом Полоний. Гамлет шпагой протыкает полотно, отдергивает его и обнаруживает тело.

– Мне кажется, – сказала миссис Платт-Хантер, – что Шекспир иногда просто ужасен.

Джервейс мрачно рассмеялся:

– Не так уж ужасен, как некоторые другие. Ноэль, расскажи миссис Платт-Хантер о еврейском люке.

– Между верхней и задней сценой есть люк. Об этом мы знаем из «Мальтийского еврея» Марлоу. У себя в галерее – то есть на верхней сцене – еврей ставит нечто вроде ловушки. Он устраивает скрытое отверстие в полу, под которым находится котел с кипятком. Потом он сам туда проваливается, занавес на задней сцене отодвигается – и вот он варится в собственном котле.

К ним присоединился Пайпер.

– Но ведь здесь нет люка, верно? – спросил он. – Он ведь в «Гамлете» не нужен?

– В «Гамлете» нужен лишь люк на главной сцене. Однако Готт настоял, чтобы на верхней сцене тоже сделали люк. Он вон там, – добавил Ноэль, когда к ним снова подошли Маллох и Готт. – Он тешит его самолюбие архивариуса.

Неторопливой походкой к ним приблизился Тимоти Такер.

– Знаете, все это наводит на мысли. – Он взмахнул рукой и обратился к Готту: – Я вот что подумал. Вы помните, что учудил Спандрел, когда выпустил книгу «Смерть смеется над замками»? Там весь сюжет строился на отмычках. Так вот, Спандрел купил три километра медной проволоки и вложил по тридцать сантиметров ее в каждый экземпляр. И скоро все стали пытаться соорудить отмычки, чтобы открывать собственные замки…

– И поощрять преступность, – сурово закончила миссис Платт-Хантер.

– Вовсе нет, – столь же сурово возразил сэр Ричард Нейв. – Напротив, безопасным образом выплескивать подспудные преступные намерения.

– Отмычки скорее всего полная ерунда, – непринужденно сказал Такер. – Но меня вот что поражает. Здесь присутствуют прекрасные декорации для детектива: верхняя сцена, задняя сцена, люки и все такое. Готт, почему бы вам все это не описать, а потом мы выпустим книгу с бумажными моделями всего – банкетного зала, сцены елизаветинского театра, тела и прочего, а? Такие штуки продаются в магазинах игрушек: «Согнуть по пунктирной линии». Думаю, мы смогли бы сделать это из цветного картона с ярким матерчатым занавесом. Каждый соберет свою модельку и начнет свое расследование.

Издатель задумчиво удалился.

– Боже мой! – воскликнул Маллох. – Мистер Такер, кажется, думает, что вы живо интересуетесь детективной прозой.

Ноэль, столько пережив из-за своего «Тигля», утратил всякое сострадание.

– Мистер Готт, – вежливо объяснил он, – написал под псевдонимом известные романы «Убийство среди сталактитов», «Смерть в зоопарке», «Отравленный загон» и «Дело о вспыльчивом дантисте».

Маллох без тени удивления повернулся к Готту:

– Чрезвычайно интересно. Однако касательно «Смерти в зоопарке»: я охотно верю, что животное можно выдрессировать, чтобы оно произвело смертельный выстрел. Но дрессировать его при помощи сладких револьверов, чтобы оно проглотило настоящий револьвер? Я спросил об этом у Мортенталера – вам же знаком его «Разум у высших млекопитающих»? – и он склонен полагать…

Теперь настала очередь Готта стонать. После тщательного осмотра сцены еще и безжалостное исследование его экзотического хобби – многовато для начала дня. Но как только он с опаской заметил, что Маллох вот-вот перейдет от естествознания в «Смерти в зоопарке» к токсикологии в «Отравленном загоне», обстановка разрядилась при появлении герцогини с телеграммой в руках.

– Джайлз, – деловито начала она, – Тони Флетчер, первый могильщик, заболел свинкой. Я послала за Макдональдом, и, если вы одобряете, я попрошу его взять эту роль.

Готт задумался.

– Не знаю, действительно ли Макдональд подходит под амплуа шекспировского шута. Склонен полагать, что он куда больше напоминает Просперо. Однако его говор приятно оживит пьесу и станет настоящим праздником для ящичка Банни. Разумеется, попробуйте его поставить. А вот и он сам.

– Макдональд, – сказала герцогиня, – хочу спросить вас: вы возьметесь сыграть могильщика?

Макдональд подумал.

– Ваша светлость подразумевает первого актера?

– Да. Могильщика.

– Можно попробовать, – ответил Макдональд уверенно, но без энтузиазма.

– Так сыграете?

– Ну, сударыня, я даже не знаю, найдется ли у меня время. Тут эти новые ребята, которые ничего не умеют, а в теплицах столько цветов…

– Но мы так на вас надеемся, Макдональд. Никому другому эта роль не по силам.

В глазах Макдональда мелькнул слабый интерес.

– Ваша светлость, я не Кемпт и не Тарлтон, и боюсь перепутать строки. Однако это интересная роль, без всякого сомнения. К тому же там много есть о садоводстве… а уж про кладбищенское дело я не говорю… Мне надо будет спросить у мистера Готта о странном упоминании…

– Ну же, Макдональд! – воскликнул Готт. – Вы уже знаете роль.