Мутабор - Ильдар Абузяров

Впрочем, ошарашивать и сбивать с толку – была излюбленная тактика общения эмира.

– Говорят, по просьбе Ширхана, ты пишешь в тюрьме книгу, – не успел я разглядеть все предметы интерьера, как мэр неожиданно пошел в атаку и начал разговор.

– Да, пишу, – согласился я. Ибо глупо отрицать то, что стало известно самому эмиру.

– И что это за книга? – спросил эмир. – Можно полюбопытствовать?

– Это плохая книга! – признался я. – Но не потому, что Ширхан плох, а потому что сама книга получается пошлой!

– Не надо писать пошлых книг! – дал резонный совет эмир. – Зачем тебе это?

– Я живу за счет книг! – как бы возразил я. – А в тюрьме я за счет них выживаю!

– Но книги книгам рознь! – заметил эмир. – Зачем тебе эти сказки про белого бычка? Зачем разогревать умы черни? Зачем будоражить их души и беспокоить их тела? Ты же знаешь, им и так ничего не светит, – этим пассажем эмир, видимо, давал понять, что не стоит призывать к светлому будущему через потрясения. – У нас слишком бедная страна, чтобы всем сразу стало хорошо. Она еле держится на плаву. Это только на первый взгляд она суверенна. А на самом деле она вся в долгах. Она продана и перепродана.

– Но пока они слушают эти сказки про белого бычка, им хотя бы на мгновенье становится легче, – вставил я свои три копейки. – И потом, кто заложил Кашевар за три…

– Пусть лучше работают, чем надеются на сказки, и однажды эта страна расцветет! – прервал меня эмир. – А пока я единственный гарант какого-то будущего! Потому что если меня не станет, некому будет скреплять плохо соединимое воедино. Некому будет держать эту страну, и Кашевар растащат по кусочкам и перепродадут все ее недра за миллионы.

– А почему, – спросил я, – почему мы всегда рассчитываем только на природные ресурсы? Почему не поверили в свой народ? Почему не освободили его от коррупции и чиновничьего произвола? Почему не дали проявить предпринимательскую жилку и развиться? Почему задавили всяческую оппозицию, оставив только карманную крысу?

– А тебе так уж хочется, чтобы оппозиция была не крысиной? – лукаво посмотрел на меня эмир, будто именно меня и подразумевал под крысиной оппозицией.

– Почему за долгие годы Вашего правления нельзя было попытаться развивать высокие технологии, – продолжал я спорить по инерции, – создать здесь аналог силиконовой долины?

– Потому что нет ни финансов, ни прочих возможностей! – повернулся ко мне снова спиной эмир, словно обращаясь ко всему народу. – Кадры решают все. Вот ты. Ты вроде как признанный писатель, элита нации. А скажи, стал бы ты жить здесь, если бы у тебя была возможность уехать, например, в Бельгию?

– Не знаю! – пожал я плечами.

– А я знаю. Не стал бы! Ты даже книги пишешь на русском языке, потому что это развитый язык. Потому что это язык книжной традиции. Потому что, выпуская книги на этом языке, можно и найти читателей, и заработать. Когда я только пришел к власти в этой стране, я тоже мечтал сделать все, как нужно. Я мечтал освободить свой народ, избавить его от кумовства и коррупции во власти…

Я промолчал.

– Но потом передумал. Пока мы едины, последовательны и тоталитарны, я еще могу что-то выторговать и выжать из нашей ситуации, – он сказал именно «тоталитарны», а не «толерантны».