Три черные колдуньи - Лариса Соболева

— Я, — с завидной простотой сказал Ганнибал.

— Ты?! — едва выговорила Эмма. — Ты с моей дочерью…

— Я приехал к вам, вы уехали, — начал разъяснять Ганнибал, кипятясь.

— Да, Эммочка, мы с тобой улетели в Москву как раз в то время… — напомнил Ростислав Матвеевич.

— Я помню, — отмахнулась Эмма. — Ну и?..

— Мама дала Нине передачу, я отвез, а спать мне негде. Нина дала мне комнату, сказала: спи здесь. Я три дня ждал вас, вы не приехали, я уехал. Я так расстроился, когда узнал, что Нину убили, думал: если б не уехал, ее б не убили. Я не дал бы.

— Потрясающе! — воскликнула Жанна. — Что же получается, Филипп…

— Не хочу слышать это имя, — поморщилась, как от оскомины, Эмма и поднялась. — Что случилось, то случилось, назад не вернешь. Жанна, ты выполнила наше задание, деньги мы перечислим, как было условлено, учитывая налоги, мы не обманщики… — Она подумала и добавила: — Я благодарна тебе. Спасибо. Идем, Ростик.

Жанна вышла проводить до ворот Ростислава Матвеевича с Эммой, которые шли впереди, а она и Ганнибал отстали.

— Слушай, мне не дает покоя: чего ты такой преданный им? — указала она подбородком на бывших шефов.

— Эмма — друг моей мамы. Я и мама — кумыки, слышала про такой народ в Дагестане?

— Не-а.

— Слушай, как ты живешь? Ничего не знаешь! — возмутился он. — Наш дом попал под бомбу, жить негде, мама болела. Эмма позвала маму и дала дом в теплом климате. Ты летом была там. Мне дали работу, вот и все.

— Угу, — проговорила Жанна, подумав при этом, что Эмма не такая уж плохая, как часто казалось. Даже сегодня, можно сказать, в день победы, сложно стало отделаться от неприязни к этой снежной леди.

Эмма уселась в джип, Ростислав Матвеевич задержался:

— Надеюсь, Жанна, ты приедешь, когда потребуется следствию и на суд?

— Конечно, Ростислав Матвеевич. Можете быть уверены, не подведу.

— Спасибо, Жанна, спасибо. Когда уезжаешь?

— Сегодня, — промямлила она грустно, вспомнив Вениамина.

— Ганнибал отвезет тебя на вокзал. Не грусти, девочка, если у него это серьезно, он простит и найдет тебя.

— Кто? — потупилась Жанна.

— Вениамин. Ну, до свидания.

Он обнял ее и чмокнул в лоб, а она распахнула дверцу машины:

— Эмма, вы мне обещали…

— Что? — свысока взглянула на нее та.

— Как вы разоряли комбинат?

— Смотри-ка, не забыла. Разорить своих врагов нетрудно, если постараться. Например… — И совсем неожиданно для Жанны Эмма улыбнулась, но не так, как редко улыбалась раньше, а широко, открыто. — Извини, Жанна, не могу открыть тайну, я еще не завершила дела. Вот когда закончу, обязательно поделюсь опытом. Ты теперь богатая и независимая, авось пригодится мой урок и тебе, да только не дай бог, чтоб пригодился.

— Хочу знать сейчас, я имею право.

— Мне говорили, что ты настырная, — усмехнулась Эмма. — Ну, хорошо. Они покупают материалы… догадайся, где?

— Откуда мне знать? — подняла плечи Жанна.

— У нас. И втридорога, но Ирка и Филипп этого не знают. Потом: на комбинате возник кризис, пришлось взять кредит… где?

— В банке вашей компании?

— Молодец. Плюс к этому счета-однодневки, когда не найдешь концов, где и за какую цену куплены материалы. Обычное воровство, когда, к примеру, делается ремонт в личной квартире или строится дача. В этом случае воруются материалы и деньги со счета комбината, то есть комбинат оплачивает личные нужды под видом нужд самого комбината. Ты ведь бухгалтер, знаешь, сколько счетов приходится подписывать предпринимателю за день. А если некто имеет право подписи хотя бы временно? Уследить невозможно. Вот и считай, как удается обеспечить врага дикими тратами и долгами. Все перечислить — много времени уйдет. Для выполнения данной задачи нужны преданные агенты, а кто это, уж извини, не скажу.

— А билет в филармонию? А откуда вы знали планы Филиппа?

— Ну, это как раз не составляет тайны. На комбинате работает секретаршей моя давняя подруга, она увольняется. Филипп часто поручал ей такие мелочи, как купить билет, ставил в известность, где и в какое время будет, ну и так далее.

— М-да… — только и вымолвила Жанна, подразумевая: Эмма — профессиональный жулик, затем захлопнула дверцу и отступила от джипа.

Ростислав Матвеевич сел не рядом с Ганнибалом, а с Эммой сзади, у него осталось чувство незавершенности, точка нужна и ему.

— Ты довольна?

— Как тебе сказать… С Ниной ушел смысл, с разоблачением Филиппа он не вернулся и не появится уже никогда.

— Что ж поделать, Эмма, будем коротать вдвоем.

— Вот именно: коротать! — недовольно фыркнула она. — У меня еще Иркин комбинат на очереди. Захвачу его, тогда подумаю…

— Как захватить завод? — догадался он. Ростислав Матвеевич приобнял жену, притянул ее. Она не отстранилась. — Эмма, а может, ну их? Ирку, комбинат, завод? Давай просто жить, работать? Это не так уж мало.

Она взглянула на него по-женски мягко, положила на его плечо голову и тихо, устало произнесла:

— Может, ты и прав. Я подумаю. Но скажи, Ростик, куда деть ненависть? Если б Ирка не влезла в отношения Нины и Филиппа, если б не выслеживала ее и не доносила сыну свои фальшивки, наша дочь была бы жива. Доверие и недоверие — такой пустяк, а нет трех человек. Что она сейчас чувствует? Соображает, что сама уничтожила единственного сына, или нет? Я ее ненавижу.

— Рассосется, поверь. — Он поцеловал жену в висок и вдруг отстранил ее, достал телефон: — Алло, Аля? Здравствуйте, Аленька, это Ростислав Матвеевич… Я же обещал позвонить… Возвращайтесь в город, не бойтесь. Убийца найден… Это Филипп. Его задержали. До свидания. — Положив телефон в карман, он снова обнял жену. — Вот теперь все.

Богатая и независимая Жанна нежилась на влажной гальке. Прозрачная вода ласково касалась ее ступней. Иногда ленивая волна доставала до колен, потом долго море держалось в покое. А иногда девчонки слишком громко визжали, визжали, как полоумные, нарушая дивный покой. Приходилось прикрикивать на них:

— Вика! Зойка! Прекратите беситься! И вообще, выходите. Вы уже синие, как мертвецы.

— Еще немножко! — прыгая в воде, повизгивали девчонки.

А мама отказалась поехать с ними к морю, гробам без цветочков никак не обойтись. Жанна уламывала-уламывала ее, но мать привыкла работать от зари до зари, боялась конкуренции. На доводы Жанны, что теперь можно спокойно не работать, у мамы один ответ:

— Кто ж его знает, как жизнь повернется? Вон сколько богачей разоряется, а что потом делать?

Но обещала подъехать на пару денечков. А Жанна с сестрами уже две недели отдыхают у тетки Лейлы. Жанне действительно нужен отдых. Прошло полтора месяца, а отойти от недавних потрясений не удавалось. Часто звонила бывшему шефу просто так. Правда, не забывала поинтересоваться, как идут дела, что с Ирмой, Филиппом и так далее. Иногда спрашивала, не видел ли он Вениамина. Ростислав Матвеевич предлагал поговорить с ним, но Жанна запрещала. Разговоры — это лишнее, каждый должен сам решать, что ему нужно.