Лавандовое поле надежды - Фиона Макинтош

– У меня не было времени влюбляться. Пора было ехать в Париж.

– А при чем тут фон Шлейгель?

– Неудачная проверка документов. Лукас сажал меня на поезд в Горде, мы с ним ездили смотреть достопримечательности. Ах, все так ужасно сложилось… Как раз в тот день на площади казнили двух партизан. – На глаза у нее очень кстати навернулись слезы. – Вальтер, это так страшно! В нескольких шагах от меня застрелили двоих человек. Одного из них – в голову. Я никогда не смогу стереть из памяти это жуткое зрелище!

Вальтер накрыл ее руку своей.

– Ах, Лизетта… – сочувственно произнес он.

– Мы только и мечтали, что оттуда выбраться. Лукас посадил меня на поезд до Лиона, а тут вдруг явился фон Шлейгель с проверкой документов, начал всех обвинять и арестовывать.

– Он предпочитает говорить «задержал».

– Что б он там ни говорил, а мы ощущали себя самыми настоящими заключенными. Он допрашивал Лукаса, я сидела в соседней комнате, так что тут ничего рассказать не могу. По-моему, фон Шлейгель принял Лукаса за какого-то подпольщика. Но у гестапо на Лукаса ничего нет – совсем ничего. Дурацкая ошибка.

– А откуда фон Шлейгелю известно мое имя?

– Простите, – смущенно призналась Лизетта. – Я им воспользовалась, чтобы они нас отпустили.

– Помогло?

Она кивнула.

– Как по волшебству. Понимаете, мне надо было что-то придумать.

– И где теперь Равенсбург?

– Не знаю, – ответила девушка, стойко выдерживая испытующий взгляд Вальтера. – Мы распрощались в Горде, при весьма огорчительных обстоятельствах. Мы оба пережили страшное потрясение. Он знал, где я буду работать.

– Ты больше ничего о нем не слышала?

– Нет. А чего от вас добивался фон Шлейгель?

– Не знаю. Должно быть, струсил, что я нажалуюсь его начальству. Прощупывал меня, но никаких обвинений не выдвигал.

– Да и с чего бы ему? А под каким предлогом он вас посетил?

– Удостовериться, что я знаю о твоей поездке на юг.

– Я ничего плохого не делала!

– Да, он коварный тип. Все гестаповцы такие. Еще не слышал, чтобы о них кто слово доброе сказал. Знаешь, Лизетта, ради тебя я солгал фон Шлейгелю, сказал, что ты работала в банке в Страсбурге.

Она благодарно кивнула.

– Разумеется, нельзя признаваться, что я была в Англии.

– Если об этом прознают, то доверия тебе не будет. Сама понимаешь…

– Да, конечно! Простите, что так вас огорчила. Вальтер, я никогда не сделаю ничего, что может вам повредить.

Он лишь отмахнулся.

– Само собой. Поэтому я и сказал гестаповцу, что знаю Равенсбурга.

Глаза девушки вспыхнули.

– Правда?

– Иначе мне было не отвязаться от этой жабы!

Лизетта потупилась, вертя чашку в пальцах.

– После того, как я подтвердил, что знаю твоего жениха, фон Шлейгелю пришлось убраться, поджав хвост. Кстати, почему ты сказала гестаповцам, что вы обручены?

– По той же причине, по какой и вы солгали ради меня, – вздохнула Лизетта. – Я очень перепугалась. Всерьез думала, что фон Шлейгель убьет Лукаса, вот и понадеялась, что если подозреваемый собирается жениться на крестной дочери Вальтера Эйхеля, то это его защитит.

– Понятно. Ты близка с этим Лукасом?

– Я… Ах, и да, и нет. Мы чудесно провели несколько дней, но, как я уже сказала, сейчас не время строить дальние планы.

– Вдобавок в твоей жизни появился Маркус Килиан.

– Да, – смущенно призналась Лизетта.

– Ты с ним играешь?

– Мы едва знакомы!

– По-моему, это опасно. Не хотелось бы, чтобы ты оказалась в неловкой ситуации.

– В какой?

– В положении любовницы высокопоставленного офицера вермахта.

Лизетта удивленно взглянула на банкира.

– Мне сообщили, что ты провела ночь у него в отеле, – объяснил Вальтер.

– Вы следите за мной? – ошеломленно спросила девушка.

– Присматриваю, а не слежу, Лизетта. Я же твой крестный отец.

– Вальтер, у меня нет причин вам лгать.

– Да, но у тебя могут быть причины меня защищать.

– От чего?

– От того, что стоит между Лукасом Равенсбургом и фон Шлейгелем.

– Вы видите больше, чем есть на самом деле.

– Очень надеюсь, что я ошибся. Понимаешь, во всем, что касается гестапо, мое влияние минимально. Быть может, тебе удастся припугнуть моим именем фон Шлейгеля и ему подобных, но, уверяю, если тобой заинтересуется Берлин или парижская штаб-квартира гестапо, я тебе не защитник. Гиммлер – безжалостный параноик, страшная комбинация для шефа секретной службы, да вдобавок еще и военной охраны.

Она кивнула.

– Тебе повезло, что фон Шлейгель едет в Польшу, в свои лагеря. Чтоб ему там до смерти замерзнуть! – с отвращением произнес Вальтер. – Впрочем, от таких, как он, непросто избавиться. Я заверил его, что знаю Равенсбурга и хорошо к нему отношусь. Надеюсь, моя ложь не обернется против меня самого.

– Спасибо, Вальтер, – тихо сказала Лизетта.

– Прежде чем благодарить, тебе надо знать еще кое-что.

Глаза их встретились.

– Фон Шлейгель расспрашивал меня не только о твоей помолвке.

Лизетта недоуменно свела брови.

– Я упомянул полковника Килиана, и фон Шлейгеля это весьма заинтересовало.

– А почему вы заговорили о Килиане?

– Он спросил, нет ли у тебя поклонников. Второй раз солгать я не решился.

– А Маркус знает о вашем разговоре?

– С фон Шлейгелем?

Она кивнула.

– Насколько мне известно – нет.

– Что ж, будем надеяться, этот гад не устроит мне никаких проблем с полковником.

– Ты рассказала Маркусу о Равенсбурге?

– Нет. Маркус, он…

– Короткая интрижка?

Девушка беспомощно повела рукой.

– Я хотела сказать – неотразимая сила.

– Им восхищаются все, кроме фюрера и его приспешников.

– Идеальный мужчина?

– Идеальный солдат, – уточнил Вальтер. – Но и мужчина тоже, с обычными мужскими слабостями. Он пал жертвой твоих чар, так что будь осторожна: он горд. Если собираешься добиваться его внимания, порви с Равенсбургом… Или расскажи о нем Маркусу, останови намечающийся роман, пока не поздно.

Лизетта кивнула. К сожалению, ни тот ни другой вариант ей не подходит!