Странный сосед - Лиза Гарднер

– То есть ваша жена никогда даже пальцем Сэнди не тронула?

– Пожалеешь розгу – испортишь ребенка. Может, разок-другой она и шлепнула Сэнди по попе, но не более, чем позволил бы себе под горячую руку любой родитель.

– И ваша хозяйка никогда не напивалась в стельку?

– Ну, слабость к выпивке у нее имелась, что уж там скрывать. Могла перебрать вечерком, пару раз в неделю… Но буйной пьянчужкой уж точно не была; когда выпивала лишнего, сразу шла спать. Да она бы муху не обидела, не то что нашу дочь.

– И она никогда не гонялась за вами по дому с ножом?

– Что-что, прости? – Судья был явно шокирован его вопросом.

– Она издевалась над Сэнди. Защемляла ей пальцы дверью, заставляла пить отбеливатель, кормила всякой дрянью, чтобы отвезти потом Сэнди в больницу… У вашей жены было совсем плохо с головой.

На этот раз тишина затянулась надолго. Когда судья наконец заговорил, было слышно, что он по-настоящему потрясен.

– Ты это от Сэнди услышал? Так вот, значит, что Сандра рассказывала тебе о собственной матери… Что ж, тогда неудивительно, что ты был так резок со мной. Понимаю. Теперь мне твоя позиция совершенно ясна. Из всех бредовых… Да уж… Да… – Макс, похоже, не знал, что еще сказать.

Джейсон вдруг поймал себя на том, что переминается с ноги на ногу, не зная, что и думать. Прежняя его уверенность относительно некоторых вещей изрядно пошатнулась.

– Мне можно высказаться в свою защиту? – спросил судья.

– Пожалуйста.

– Во-первых – клянусь тебе в этом, сынок, – я впервые слышу о столь ужасных деяниях. Я готов допустить, что между моей женой и Сэнди происходило нечто такое, о чем мне не было известно. Но, честно говоря, не думаю, что все было так, как ты говоришь. Я люблю мою дочь, Джейсон. И всегда любил. Но я также отношусь к тем немногим мужчинам, которые, чего уж тут скрывать, бывают по уши влюблены в своих жен. Впервые увидев Мисси – а мне тогда было девятнадцать, – я сразу понял, что женюсь на ней, что она будет моею. И совсем не потому, что она была красивой – хотя она и была. И не только лишь из-за ее доброты и хорошего воспитания – а они у нее имелись. Дело в том, что она была Мисси, и за одно лишь это я полюбил ее. Тебе может показаться, что все это к делу не относится. Но на самом деле очень даже относится. Все началось, когда Сэнди было лет двенадцать. Я стал замечать, что она ревнует. Ей не нравилось, что я так почтительно отношусь к Мисси; не нравилось, что я без всякой причины приносил домой цветы; не нравилось, что я дарил женушке всякие безделушки. Достигая определенного возраста, девочки начинают – когда осознанно, когда нет – соперничать со своими мамами. Я думаю, Сэнди решила, что ей никогда не победить. Отсюда и пошла ее злость, враждебность к собственной матери. Вот только вскоре ее мать умерла. Умерла прежде, чем они с Сэнди смогли бы во всем разобраться. Сэнди тяжело это перенесла. Моя славная дочурка… Она вдруг совершенно переменилась. В ней словно проснулось что-то необузданное, злое. Она стала уходить из дома. Никого не слушала, поступала только по-своему. Не терпела никаких запретов. А потом сделала аборт, Джейсон. Ты знал это? Ри – не первая ее беременность, может, даже не вторая. Бьюсь об заклад, она никогда тебе об этом не говорила, не так ли? Мне самому стало известно лишь потому, что в клинике узнали ее имя и позвонили мне. Я дал разрешение. А что еще я мог сделать? Она тогда и сама еще была ребенком – совсем юная и совершенно неготовая быть матерью. Я молился, Джейсон, ты представить себе не можешь, как я молился о моей девочке… до тех самых пор, пока ты не забрал ее у меня.

Судья тяжело вздохнул.

– Я сейчас веду к тому, что всегда надеялся: со временем Сэнди избавится от своего безрассудства, как говорится, перебесится. И, разговаривая сегодня утром с директором, я подумал, что, может быть, она уже выросла, стала более зрелой. Но сейчас, услышав от тебя все это… Думаю, у моей дочери серьезные проблемы, Джейсон. Сначала она убежала от меня. Теперь – может, стоит уже признать это – и от тебя тоже.

Джейсон открыл рот, чтобы возразить, но слова не шли. Зернышко сомнения уже пустило корни. Что в действительности он знал о Сэнди и ее семье? Что бы она ни говорила, он всегда принимал это за чистую монету. Да и зачем ей было лгать ему?

Но опять же: какие причины имелись у него самого, чтобы лгать ей? Четыре миллиона и одна.

– Возможно, пришло время нам встретиться, – говорил Максвелл. – Посидим как мужчина с мужчиной и все проясним, во всем разберемся. Никакой неприязни, сынок, я к тебе не питаю. Просто желаю моей дочери и внучке всего самого лучшего.

– Как умерла Мисси? – спросил вдруг Джейсон.

– Что, прости?

– Ваша жена. Как она умерла?

– Сердечный приступ, – без промедления ответил судья. – Умерла в одночасье. Ужасная трагедия… когда женщина уходит такой молодой. Для нас это было сильнейшим потрясением.

Джейсон еще сильнее сжал трубку.

– Где именно она умерла?

– Гм… дома. А почему ты спрашиваешь?

– Не в гараже? Не за рулем машины?

– Ну да, именно там. Понимаю, тебе Сэнди это сказала…

– Но это точно был сердечный приступ? Вы уверены?

– Абсолютно. Ужасное, ужасное было время… Не думаю, что малышка Сэнди от этого оправилась.

– Я читал отчет о вскрытии, – продолжал стоять на своем Джейсон. – Если память мне не изменяет, лицо миссис Блэк, когда ее обнаружили, было вишнево-красного цвета, что недвусмысленно указывает на отравление углекислым газом.

На другом конце линии повисла долгая тишина; длилась она секунд тридцать, может, даже минуту. Джейсон почувствовал, как успокаивается желудок, распрямляются плечи. Сэнди была права: ее отец – очень, очень хороший лжец.

– Не знаю, о чем вы говорите, мистер Джонс, – произнес наконец Макс. Недавняя теплота в его голосе сменилась раздраженностью. Теперь он говорил как богатый, влиятельный человек, которому не удается настоять на своем.

– Неужели? А вот я думаю, вы прекрасно все понимаете: в наше время компьютеризированных отчетов можно добыть любую информацию, особенно если знать, где ее искать.

– Не рой яму другому, Джейсон. Будешь копать под меня, и я стану копать под тебя.

– Замучаетесь. Когда вы приехали в город?

– Лучше сам скажи, когда именно ты познакомился с моей дочерью? – спокойно парировал Макс.

– Взяли машину напрокат или воспользовались услугами автосервиса?

– Сам сдашь образец ДНК для теста на отцовство или подождешь, пока суд по семейным делам выпишет ордер?

– Этим вы ничего не добьетесь. Мы в Массачусетсе, где узаконены гей-браки, а in loco parentis[25]значит гораздо больше, нежели биология, для определения того, кто будет осуществлять опеку над ребенком.