Охота на скунса - Валерий Воскобойников

— Мам, я не хочу, — крикнул он в ответ.

Петру действительно не хотелось ничего, кроме того, чтобы от него отстали. Но вместо этого послышались шаги по коридору, раздался стук, и в дверь просунулась мамина голова.

— Петрушка, что с тобой? Ты нездоров?

— Да нет, все нормально, — ответил Петр. — Просто я в институте поел, вот и не хочется.

— Налицо все признаки черной меланхолии, — заметила Ольга.

— Понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Ладно, захочешь есть, приходи. Мы на кухне.

Петр остался в комнате один. Из-за неплотно прикрытой двери до него доносился звон ножей и вилок, пыхтение чайника. Он даже почувствовал приступ голода, но видеть никого не хотелось. Конечно, он понимал, что жизнь не кончена, но теперь она лишилась для него всякого смысла. О какой жизни может идти речь, когда Диана потеряна для него навсегда?

— Ну почему же навсегда? — услышал Петр за спиной немного насмешливый голос. — Я думаю, у нее скорее всего что-то случилось с компьютером. Так бывает, вы сами это прекрасно знаете.

— Вы так думаете, Савва Тимофеевич? — с надеждой в голосе спросил Петр. Он был уверен в том, что если уж их постоялец что-то думает, то так оно и есть на самом деле.

— Я предполагаю, — улыбнулся Савва.

— Но чего же она его не починит? — воскликнул Петр. — Это же плевое дело!

Сам он быстро устранял все компьютерные неполадки и просто представить себе не мог, что кто-то может лишиться выхода в Интернет на несколько дней из-за сбоя в программе. Да даже если что-то сломалось в самом железе, это тоже легко поправимо. Ну, полдня покопаешься, от силы день. Но не неделю же! Компьютер, ведь он как детский конструктор, все части легко вынимаются и заменяются другими.

— Видите ли, Петр, вы мне можете не поверить, но далеко не все разбираются в компьютерах так же хорошо, как вы.

— Скорей бы она уж его починила! — сказал Петр. — Знал бы адрес, я бы пошел… — Он осекся, потому что, даже если бы знал адрес, то не пошел бы. Ведь тогда ему пришлось бы встретиться с ней лицом к лицу. А это было невозможно. Он давно мечтал об этом, но знал, что никогда на не решится. Показаться ей таким, какой он есть: в его очках, с его торчащими огромными ушами. Все что угодно, только не это!

— Может быть, вы все-таки присоединитесь к нам или хотя бы выпьете чаю? — прервал его горькие размышления Савва.

— Спасибо, я не хочу, — повторил Петр.

— А может, все-таки выпьете? — все так же спокойно и добродушно поинтересовался Савва. — Вы как-то грозились поподробнее рассказать мне про Интернет. Что это за зверь такой, и с чем его едят.

Неожиданно для себя Петр согласился и пошел на кухню. Мать разливала чай по чашкам. Петр взялся нарезать кекс «Ленинградский» (это хлебобулочное изделие со старорежимным названием было не чем иным, как сдобным батоном, обсыпанным сахарной пудрой и орехами). Савва примостился в уголке у окна с Пунечкой на коленях. Кошка, обычно недолюбливавшая незнакомцев, за этим почему-то ходила как привязанная.

— Так вы хотели рассказать мне про Интернет, — напомнил Савва.

Петр почесал в затылке. Тема была столь безбрежной, что он не знал, с чего начать.

— Ну, Интернет — это всемирная глобальная сеть. Да вы и сами, наверное, знаете. Книжек бумажных куча про это написано. Интернет — это информация, причем этой информации там — вагон и маленькая тележка, выбирайте, какую хотите, хоть научную, хоть такую, что самая желтая пресса от зависти позеленеет. Короче, Интернет — это бездонный источник самой разной информации.

— Но, насколько я знаю, это не только источник информации, но и способ связи между людьми?

— Ну да, можно и письма писать, и общаться в реальном времени, то есть почти вот как мы с вами сейчас сидим и разговариваем.

— И секс по Интернету, — добавила Ольга. — Все остальное старо.

— Ну, Ольга Васильевна, сексом можно и по телефону заниматься и, я думаю, даже по почте. Но меня совсем другое интересует, — сказал Савва. — Что заставляет людей вступать в общение по Интернету, а не встречаться с человеком лично? Ну, понятно, если он живет на Новой Гвинее, но если он здесь, с тобой в одном городе? Почему люди предпочитают общаться через компьютер?

— Не знаю, — Петр задумчиво отхлебнул чаю. — Это как-то проще. Вернее, вот так: как начал с человеком общаться, так же и продолжаешь. Трудно перейти на какую-то принципиально другую ступень общения, барьер какой-то перейти, что ли. Так ты сидишь у себя дома, и она даже голоса твоего не слышит, даже не знает, как ты смеешься. А тут взять и выйти к ней таким, какой ты есть. Перед экраном компьютера чувствуешь себя очень комфортно, потому что неважно, как ты сегодня выглядишь, как одет, причесался или нет. Личная беседа — это совсем другое. А вдруг ты ей не понравишься? Или вдруг она тебе не понравится?

— По крайней мере все станет ясно, — сказала Ольга.

— Нет, — возразил Петр. — Тогда пропадут та дружба и те отношения, которые уже сложились.

— Насколько я понимаю, они пропадут при любом исходе, — подал голос Савва. — Если вы друг другу понравитесь лично, то вряд ли будете продолжать общаться через компьютер, по крайней мере так интенсивно, как сейчас.

— Ну да, но если мы друг другу не понравимся, это будет конец.

— Послушай, Петруша, — сказала Ольга, — но ведь эти компьютерные отношения — какой-то эрзац, подмена! И к тому же они не вечны! Рано или поздно это кончится.

— Совсем не обязательно! — горячо возразил Петр. — Вот лейтенант Шмидт, как известно, сорок лет писал письма какой-то даме, которую видел в поезде минут сорок. Говорят, это пример большой любви. Я согласен. Только это пример виртуального общения, виртуальной любви. Просто компьютеров тогда не было. Эта история что доказывает? Что у отдельных людей всегда было стремление к неличному общению. Такие люди сначала использовали бумажные письма, потом начались телефонные романы. А если бы лейтенант Шмидт мог встречаться с этой дамой каждый день, еще не факт, что они бы сорок лет оставались друзьями. И любви быстро пришел бы конец.

— В вашем рассуждении несомненно что-то есть, — кивнул Савва. — Но вы то не лейтенант Шмидт и даже не его сын. Основой вашего нежелания лично встретиться с этой девушкой является неуверенность в себе и сильный страх, что вы ей не понравитесь, и страх послабее, что она не понравится вам. А это, я должен сказать, не самое лучшее из чувств. Очень много плохого люди делают из страха. Знаете, что сказал президент Рузвельт, когда решил вытягивать Америку из Великой депрессии: «Единственно, чего мы должны бояться, — это самого чувства страха».

— Да уж, — Петр снова почесал голову.

— Вот и не надо бояться. А то что получается: компьютер сломался — вот и вся любовь!

— И что же, тебе так никогда и не хотелось с ней встретиться? — удивилась Ольга. — Страх точно до добра не доводит — сколько компьютерного времени напрасно извели! Перешли бы на телефон, что ли!