Голова путешественника. Минута на убийство - Николас Блейк

Пока Найджел рассерженным тоном произносил эту тираду, лицо Биллсона наливалось пунцовым цветом. Теперь его прорвало, причем с неожиданной силой:

– У всех вас, вольнонаемных, один недостаток: вы легкомысленно относитесь к традициям гражданской службы. Быстрота в нашей работе – еще не все, Стрейнджуэйз.

– Да неужели? – вякнул Меррион.

– Это более широкий вопрос: об экономии средств. Я отвечаю перед казначейством за внутренние расходы каждого отдела. И я не собираюсь разбазаривать народные деньги под тем предлогом, что вам пришло в голову, видите ли, ускорить работу.

– Знаете, вы бы лучше поговорили на эту тему с директором управления. Уж коли вы ставите под сомнение его указания, – спокойно парировал Найджел.

– Я вас не понимаю. О каких указаниях идет речь?

– Прежде всего о том, которое он высказал на совещании, подводя итоги работы в мае 1940 года. Обращаясь ко всем руководителям подразделений, он отметил, что ритмичной и быстрой работе не должны мешать бюрократия и другие формы служебного саботажа.

– Что вы хотите этим сказать?

– Я хочу сказать, что моему отделу требуется шесть экземпляров KB 5339. И что всякий раз, когда нам потребуется шесть экземпляров, мы будем их заказывать. И что мне надоели ваши поучения. И что, если вы еще раз позволите себе употребить слово «легкомысленный» по отношению к моей работе, я потребую от директора принять дисциплинарные меры. – Найджел замолчал и после небольшой паузы закончил: – Оставьте эти бланки, я сам с ними разберусь.

Эдгар Биллсон свирепо взглянул на него и направился к двери. Однако ему не удалось сохранить величественный вид, потому что дверь распахнулась и в комнату вихрем влетела Памела Финлей, отчего ему пришлось отпрыгнуть назад.

– Должен сказать, стиль у вас был великолепный, – прокомментировал Меррион, когда Биллсон наконец ушел. – Никогда не знал, что этот кролик может так агрессивно показывать зубы. Можно подумать, эти KB из его личной коллекции порнографических редкостей, так он о них печется…

Через двадцать минут Найджела пригласил директор. Когда Найджел вошел, тот сидел на краешке стола, свесив длинные ноги, а перед ним на полу были разложены фотоснимки, разделенные на группы. Джимми Лейк махнул ему рукой и снова уставился как в трансе на фотографии. Это были снимки для разворота, предназначавшиеся для одного из изданий тихоокеанской серии. Время от времени директор заглядывал в подготовленные Меррионом Сквайерсом макетные листы, соскакивал со стола, поправлял некоторые снимки или заменял их другими из кипы на подоконнике и возвращался в прежнее задумчивое состояние. Очень похоже, подумал Найджел, на неторопливый пасьянс, только вместо игральных карт – картинки 12×10 дюймов. Он поделился сравнением с директором.

– Да, – ответил Джимми Лейк. – Очень успокаивает нервы.

Они помолчали. Найджел давно привык к таким паузам, хотя в это утро директор казался рассеянным больше обычного. Наконец Джимми заговорил.

– Нет, не пойдет. Мертво. – Он показал на одну из групп фотографий. – Вон та. Скажи-ка мне, в чем тут дело?

Задать такой вопрос было все равно что спросить у Менухина, в чем недостаток виртуозного пассажа, исполненного Сигети[8], потому что Меррион Сквайерс обладал совершенно гениальной способностью делать макеты, и эту способность превосходило только необыкновенное умение директора наглядно выражать содержание своих замыслов. Найджел набрал побольше воздуха и нырнул.

– Вот это должно быть в центре, – сказал он, показав пальцем на одну иллюстрацию. – Давайте сделаем разворот в три четверти и остальные дадим справа в колонку.

Директор слабо улыбнулся.

– Хм… – сказал он. – Кстати, почему здесь нет Мерриона, солнышко?

– Я ему звонила, – сказала Нита Принс.

– Позвони еще раз.

Найджел заметил на столе у Ниты скомканный носовой платок, а под глазами – круги. Она назвала номер по внутреннему коммутатору таким неуверенным голосом, словно невероятно устала.

– Мне нужен Меррион Сквайерс, – терпеливо проговорил Джимми. – А это номер Брайана Ингла.

– Извините. – Нита позвонила еще раз.

«Странно, – подумал Найджел. – Что бы там ни говорили про ее личную жизнь, но на работе девочка всегда была собранной. И как странно она посмотрела на Джимми: с укором? с решимостью? со злостью? с неуверенностью?» Найджел никак не мог определить, что было в ее взгляде. Во всяком случае, этот взгляд не был, как обычно, уверенным и сдержанно-самодовольным: в нем появилось что-то беззащитное, уязвимое.

Когда пришел Меррион, они снова занялись фотографиями. Предметом обсуждения стал разворот, который не понравился Джимми.

– Совершенно верно, это неудачно, – согласился Сквайерс. – Я ждал снимков из серии КВ. Там есть фотографии много лучше, я знаю.

Директор вопросительно поднял брови, глядя на Найджела.

– Мы уже ругались по этому поводу с Биллсоном. – Найджел разъяснил ситуацию, стараясь говорить как можно более бесстрастно: ему не хотелось подводить Биллсона.

– Солнышко, позвони Биллсону, – обернулся директор к Ните. – Скажи ему, что мы должны получить отпечатки серии KB через сутки. Скажи, что это мое распоряжение.

– Он буквально не хочет слезать с этих снимков, – сказал Меррион. – Надеется что-нибудь из них высидеть.

– Выбрось-ка ты Биллсона на минутку из головы и займись работой, сынок. Эти твои макеты, – Джимми с пренебрежением протянул ему листы, – второсортные!

Слово «второсортный» было самым грубым в лексиконе директора, и пользовался он им осмотрительно. Найджела поразило прозвучавшее в его голосе раздражение. Меррион, по-видимому, тоже был удивлен.

– Наверное, я больше не гожусь для работы в управлении, – сказал он как бы в шутку.

– Тебе сообщат, когда управление придет к такому мнению. Можешь не беспокоиться, – произнес Джимми, глядя на Мерриона.

«Снова показывает когти. А ведь он всегда прячет их под бархатными манерами, – подумал Найджел. – К чему бы это?»

– Забери макеты – этот и этот – и переделай. Я уже просил тебя об этом раньше. Теперь приказываю.

– А я вам сказал: то, как вы предлагаете их улучшить, никуда не годится. – Ирландский темперамент Мерриона с трудом переносил критику, и Джимми обычно в общении с ним проявлял больше такта. – Я не могу бросаться осуществлять все идеи, которые придут в голову любителям.

«Любитель» – это слово было еще более оскорбительным в управлении, чем «второсортный».

– Полагаю, вам следовало бы выбирать выражения, – проговорил Джимми самым спокойным, но убивающим наповал тоном. – Вы здесь – всего лишь один из экспертов, причем не умнее других. И за последнее время от вас неприятностей больше, чем от всех остальных, вместе взятых. Мне докладывает заместитель директора…