Прощай, принцесса - Хуан Мадрид

Я подхватил его под руки, протащил несколько метров и посадил в гамак. Второй раз в жизни я ударил самого дорогого мне человека.

У него было совсем еще детское лицо с едва пробивающимся пушком на подбородке. Веки опущены, рот приоткрыт. Он был без сознания. Я осторожно похлопал его по щекам, из глаз Сильверио полились слезы. Мой сын плакал.

— Прости, Сильверио! Прошу… прости.

— Уходи. — Он произнес это сквозь зубы, отвернувшись. — Уходи немедленно, я не желаю тебя видеть. Сделай милость, оставь меня.

— Сильверио, не горячись. Давай поговорим. Тебе совсем скоро предстоит выйти против сенегальца, позволь мне быть рядом на ринге. Я помогу тебе во время боя.

Он сел в гамаке, красный от злости:

— Во время боя? Каков кретин! Ты что, не знаешь, что все отменили? Мне только что Польито сообщил. — Он начал хохотать. — Ты серьезно не в курсе? Идиот, ты полный идиот! Рогоносец несчастный!

Я брел по газону, толком не понимая, куда направляюсь. Сзади все еще неслись обидные выкрики Сильверио. Дорожка привела меня на террасу, где проходил праздник. Вся толпа хлопала в ладоши, я оказался среди людей, которые бешено аплодировали.

Это они мне рукоплескали. Дурачку Тони, королю шутов. Я приблизился к барной стойке. Официанты тоже хлопали в ладоши.

— Джин, — сказал я одному из них.

Но тот не обратил на меня ни малейшего внимания, продолжая аплодировать.

— Слушайте, я с вами разговариваю. Налейте джину. Или я по-китайски изъясняюсь?

Это был человек моего возраста. Я вдруг осознал, что смотрю на него как на злейшего врага и уже готов был броситься в драку. И вдруг я успокоился. Потом глубоко вдохнул и подождал.

— Простите, сеньор. Что вы сказали?

— Джин, пожалуйста.

Он дал мне, что я просил, я взял стакан, поблагодарил его и выпил джин одним глотком. Почувствовав неподалеку какое-то движение, я обернулся. Рикардо Сарагола в шикарном черном пиджаке, но без галстука, шел в мою сторону вместе с женой, уже одетой в длинное платье. Они сопровождали наследного принца и его сестру, одну из сестер, я их не очень-то различаю. Фелипе с сестрой здоровались с присутствующими. Потом вся группа двинулась к буфету.

Я принялся рассматривать принца. Это был высокий молодой человек лет тридцати, застенчивый с виду — так обычно держат себя слишком высокие люди, попадая в мир людей низкорослых. Он шел, пожимая протянутые руки, улыбаясь, бормоча приветствия.

Поздоровавшись с официантами, он обратил свой взгляд на меня. Я сжал его ладонь.

— Очень приятно, — сказал я.

— Взаимно, — ответил он.

И остановился, потому что здороваться больше было не с кем. Я был последним. Он еще раз посмотрел на меня и улыбнулся. Я спросил:

— Вы помните Лидию Риполь?

Его брови удивленно изогнулись:

— Кого?

— Лидию Риполь, я спрашиваю, помните ли вы ее.

— Вы о той журналистке, которую застрелили?

— Да, о ней… О журналистке. Вы ведь были с ней знакомы?

— Да, кажется, да. Я видел ее на одной вечеринке несколько месяцев назад. — Он дотронулся до моего плеча. — Вы ее родственник? Бедная девушка.

Я открыл уже было рот, чтобы ответить, но тут кто-то схватил меня сзади за плечо.