Леденящий ужас - Кей Хупер

– Ты всегда до такого времени работаешь? – спросил Нат.

Стефания вздрогнула, вскинула голову, но, увидев его, улыбнулась.

– Сейчас я не работаю. Так, удовлетворяю любопытство. Просматриваю старые регистрационные журналы, пытаюсь найти в них что-нибудь полезное для расследования.

– Моя добровольная помощница. – Нат улыбнулся. – Только знаешь, вместо меня сюда мог зайти кто-нибудь другой. Не такой добрый. Мог бы напасть на тебя. – Лейтенант смущенно засмеялся, приоткрыл дверь, и та заскрипела.

– Я бы ему очень посочувствовала, – фыркнула Стефания и быстрым движением извлекла из-под груды бумаг пистолет. – Не волнуйся. Адреналин заставляет меня действовать мгновенно. Дальше чем на шаг от двери никто отойти не успеет. Если бы я не узнала твой голос, на тебя уже смотрел бы ствол.

Нат, усмехаясь, опустился в кресло.

– Умеешь с ним управляться? – кивнул он на пистолет.

– А как же? Кстати, лицензия у меня есть. – Она немного помолчала, перелистывая бумаги, затем прибавила уже серьезнее: – Вы расставили своих людей по всей территории Пансиона, но я больше привыкла рассчитывать на себя. Ты же знаешь, я из семьи военного.

– Да, помню, ты об этом говорила. Только я бы чувствовал себя спокойнее, если бы ты тут не очень засиживалась. – Он внимательно разглядывал ее. – Ты догадываешься, что убийца – ваш сотрудник? Которого ты, возможно, по нескольку раз в день видишь. Ну, или человек, чье лицо тебе знакомо.

– Я догадалась, – ответила Стефания. – Трудно предположить, что в такое роскошное местечко, как Пансион, притащится какой-нибудь маньяк со специальной миссией запятнать нашу безупречную репутацию кровавыми убийствами.

Нат удивленно посмотрел на нее.

– А репутация ужасна, да? – спросила директриса, переходя с ернического тона на обычный.

– Так утверждает Квентин.

– То же самое говорят и бумаги, которые я сейчас просматриваю. Тебе известно, что первая запись о странной смерти появилась еще во время строительства Пансиона?

– Да, мой человек нашел упоминание о ней в местном историческом музее. Ничего удивительного: сто лет назад о технике безопасности на стройках еще представления не имели.

– Верно. Но только погибший строитель не упал с лесов, и не кирпич ему на голову свалился. В протоколе осмотра его тела врач записал, что тот умер от разрыва сердца в результате сильного испуга.

– И чего же он так испугался?

– Никто не мог сказать. Все пришли на работу как обычно, утром, и увидели его. Он лежал возле склада. Никаких ран не было, никто ничего подозрительного не заметил, посторонние на стройку не заходили. Удивительно.

– Разрыв сердца... От страха? – повторил Нат задумчиво.

– Согласно заключению врача, сердце у погибшего строителя было здоровое, ничем он не болел. По крайней мере, никогда не жаловался. Но все отметили гримасу ужаса на его лице.

Нат молча слушал.

– А дальше начинается самое интересное, – продолжала Стефания. – С полдесятка строителей умерли во время возведения главного корпуса и конюшен... довольно загадочной смертью. Здоровяки сваливались от странных болезней, мастера с громадным опытом получали травмы. Впоследствии все умерли.

– О том, что случалось после постройки, что-нибудь говорится?

– Очень туманно, – пожала плечами Стефания. – Упоминается о том, что одни заболевали, другие исчезали, третьи умирали, но как-то все вскользь.

– И что ты сама думаешь по этому поводу?

– Я уверена, что информация замалчивалась. Кто-то очень не хотел, чтобы вокруг Пансиона расползались неприятные слухи.

– Ну, это вполне естественно. Какой хозяин будет равнодушно смотреть, как полощут его заведение?

– Все правильно, но тут дело еще в другом. В обычном отеле каждый такой случай обрастает массой документов – полицейские протоколы, врачебные заключения, показания свидетелей, объяснения сотрудников администрации. Здесь же мы сталкиваемся с гробовым молчанием. Никто – ни звука.

– Понятно. Заговор молчания.

– Точно. Словно кто-то приказал игнорировать все странные случаи, происшедшие на территории Пансиона, и приказ выполняли.

– То есть никаких бумаг попросту не составляли, – сказал Нат.

– Совершенно верно. Просто мелькнет запись – имя, дата смерти, и ничего больше. Чаще всего списывается на несчастные случаи. А потом запись исчезает под грудой рутинных бумаг.

Нат рассеянно барабанил пальцами по столу:

– Что касается последних двадцати пяти лет, то все случаи смертей и пропаж людей мне известны. Квентин просветил. А раньше их было много?

– Достаточно, – вздохнула Стефания. – Правда, я пока докопалась только до двадцать пятого года.

– Ладно, пусть до двадцать пятого. Так сколько?

– Если считать вместе с теми, что имели место во время строительства Пансиона, то получается около пятнадцати случаев.

С минуту Нат сидел молча.

– И сколько из них подозрительных? – наконец произнес он.

– Если ты хочешь услышать мое личное мнение, то все, Нат. Все случаи вызывают сомнение.

– Ты что, умер, что ли? – недоверчиво спросила Дайана.

– Нет, – ответил Бо и улыбнулся.

Она подошла к нему, внимательно посмотрела в его лицо:

– Значит, ты медиум?

– Нет.

Дайана оглядела стоящие рядом серые мольберты, обтянутые светло-серой тканью, затем перевела взгляд на серые, плоские, словно вырезанные из картона цветы. Потом осмотрела стены и потолок оранжереи, себя в сером платье, снова повернулась к Бо. Он тоже был серый. Все вокруг было мертвенно-серым.

– Тогда скажи, какого черта ты сюда приперся?

– Я уже ответил: жду тебя.

– Бо, ты вообще представляешь, где мы с тобой находимся?

– Конечно. Ты называешь это место «серым временем».

– А ты как его назвал бы?

Рафферти без особого любопытства оглядел оранжерею, неопределенно пожал плечами и ответил:

– По-моему, ты дала ему очень меткое определение. Забавное местечко. Ну или время, не знаю уж...

– Тут обитают мертвецы, – оборвала его Дайана.

– Судя по тому, что я вижу тебя здесь, не только.

– Я медиум, – ответила девушка и сразу же замолчала, пораженная сказанным.

Бо снова улыбнулся:

– Понятно. Ты первый раз произносишь это.

– Не совсем, – поправила его Дайана. – Я впервые произношу это со смыслом.

– Полагаешь, есть какая-то разница? Ну ладно. В любом случае как-то неожиданно ты ее выпалила. Очень будничным тоном. Долго же ты к нему шла.