Заговорщики. Перед расплатой - Николай Шпанов

— Дело, порученное вам, серьезно… Вам предстоит взять Янь Ши–фана.

Мэй пристально вглядывалась в лицо Марии, следя за впечатлением, какое произведет на нее это сообщение. Ма хотела сказать, что она уже знает все, все обдумала и ко всему готова, но что–то, что она не знала сама, заставило ее удержаться. Она только сказала:

— Да, это очень трудно.

— Но вы не боитесь?

— Чего?

— Провала.

— Мы все готовы к этому каждый день, каждый час. Но я верю: все будет хорошо.

— Похищение палача должно удаться?

— Да.

— Только обезвредив Янь Ши–фана, командование НОА может спасти жизнь тысячам заключенных, которых он держит в тюрьмах Тайюани. Он попытается уничтожить их и всех лучших людей города, когда войска Пын Дэ–хуая пойдут на решительный штурм. А время этого штурма приближается. Пын Дэ–хуай может начать его в любую минуту… — Тут Мэй схватила Ма за руку и огляделась. Ни один человек не должен знать, кто я. Слышите?

Ма не успела ничего ответить, — Мэй приложила палец к губам: в комнату входил Биб. Ма поспешно вышла.

— Вы осмотрели окрестности? — спросила Биба Мэй. — Необходимо помнить: на нас лежит ответственность за жизнь таких людей, как генералы Баркли и Янь Ши–фан.

— Как, и Баркли?.. — Бибу очень хотелось разразиться длинной тирадой, но взгляд Мэй остановил его, и он ограничился тем, что проговорил: — Лишь только генералы переступят порог миссии, их драгоценные особы будут в безопасности. Миссия превратится в крепость. — Биб засеменил к двери и, распахнув ее, крикнул: — Кароль! Эй, Кароль!

С помощью Кароля Биб продемонстрировал Мэй все средства защиты, какими располагала миссия. Из–под полосатых маркиз, таких мирных на вид, опустились стальные шторы, пулеметы оказались скрытыми под переворачивающимися креслами.

— Пусть кто–нибудь сунется сюда! — хвастливо заявил Биб. — Миссионеры были предусмотрительны.

— Да, миссия — настоящая крепость, — согласилась Мэй.

Она стояла, погруженная в задумчивость.

— Вы никогда не замечали: самые интересные открытия делаются нами неожиданно, — проговорила она. — И… как бы это сказать… по интуиции.

— О, интуиция для агента все, — согласился Биб. — Мы должны с первого взгляда определять человека. Вот, например, я сразу разгадал повариху Анну.

— Опасный враг! — сказал Кароль.

Мэй не спеша закурила и, прищурившись, оглядела агентов.

— Больше вы никого не приметили?

— А что? — Биб замер с удивленно открытым ртом.

— Так, ничего… — неопределенно ответила Мэй. — Я приготовила вам маленький сюрприз.

— Мы сгораем от любопытства.

— Дичь слишком неожиданна и интересна. Я покажу ее вам, когда капкан захлопнется.

— О, мисс Ада, я легко представляю себе, как это замечательно! Мы уже знаем, на что вы способны, — улыбнулся Биб.

— Вот как?!

— О да, мы слышали о вашем поединке с красной парашютисткой.

— Скоро я начну действовать, следите за мной, — продолжая неторопливо пускать дым, сказала Мэй. — Это может оказаться для вас интересным.

— Мы уже видим: высшая школа!

— Сегодня мой капкан не будет пустовать.

— И, судя по охотнику, дичь будет крупной, — угодливо улыбнулся Биб.

— Вот что, — вдруг насупившись, сказала Мэй, — я вас все же попрошу перед приездом высоких гостей проверить окрестности дачи. Сейчас же, сию же минуту…

Оба агента нехотя вышли.

Мэй опустилась в кресло и, уперев локти в подлокотники, сцепила пальцы. Ее подбородок лег на руки. Она глубоко задумалась и долго сидела не шевелясь. Бесшумно поднялась и, неслышно ступая, вышла в кухню. От яркого света лампы, отбрасываемого сверкающим кафелем стен, она зажмурилась.

У Дэ с удивлением смотрела на неожиданную гостью.

— Здравствуйте, тетушка У Дэ, — сказала Мэй.

— Говорят, нанялись к нам, — с обычной для нее суровостью буркнула в ответ У Дэ. — Поздравить вас не могу. Если бы сын не служил здесь, никакая нужда не загнала бы меня сюда.

— А я думала, вы верующая католичка.

— О, это очень давно прошло.

— Вы очень бледны, наверно устали, — сочувственно проговорила Мэй.

— Голова болит. Временами кажется, будто их у меня две. И сердце… вот.

У Дэ взяла руку Мэй и приложила к своей груди.

Мэй прислушалась к биению ее сердца.

— У меня есть для вас лекарство, — сказала она.

— Ах, лекарства! — У Дэ отчаянно отмахнулась. — Все перепробовала.

— Я вам кое–что дам. Я сама слишком хорошо знаю, что значит больное сердце, хоть я и врач.

— В ваши–то годы — сердце?

— Разве жизнь измеряется календарем? — Мэй вздохнула. — На мою долю выпало достаточно, чтобы износить два сердца… — И вдруг, потянув носом, как ни в чем не бывало: — На ужин что–то вкусненькое?

У Дэ сочувственно покачала головой. Ее проворные руки освободили угол кухонного стола; появился прибор.

— Теперь я могу вам признаться, — весело сказала Мэй, — что не ела уже два дня… Сейчас я принесу вам лекарство…

— Спасибо, но я думаю, что вылечить меня может только…

Мэй вышла. В столовой она застала Ма. Радостное выражение ее лица поразило Мэй.

— У вас праздничный вид.

— Ваш приезд — большая радость.

— Чувствуете себя бодрей?

— Я чувствую себя такою сильной, что, кажется, способна…

Мэй тихонько рассмеялась:

— А янки так уверены в вас.

— Это очень хорошо.

— Вы храбрая женщина. Не боитесь, что могут дознаться?

Ма пожала плечами.

Лицо Мэй стало серьезным.

— Слушайте внимательно… В ваших рядах опасный человек.

Ма отпрянула.

— Он может провалить всю организацию, — продолжала Мэй и увидала, как побледнела Ма.

— Назовите мне его, — с трудом проговорила китаянка. — Я найду средства…

— Анна, У Дэ…

— Нет! — Ма закрыла лицо руками. — Нет, нет, нет… этого не может быть!..

— По–вашему, я не знаю, что говорю?

— Вы могли ошибиться…

— В данном случае лучше совершить ошибку, которую вы приписываете мне, нежели ту, которую, быть может, совершаете вы, отстаивая провокатора. А если провал произойдет? Если из–за вашей слепоты, продиктованной личными мотивами, — вы же не станете отрицать, что в ваших соображениях больше личного, чем…