Исповедь Камелии - Лариса Соболева

Она распахнула дверцу и сразу назвала таксу:

– Триста рэ секс-услуги.

– Все-все за триста? – вступил в торг Артем.

– А тебя на все-все хватит?

– Меня-то хватит, тебя б хватило.

– Я выносливая, если клиент платежеспособный.

– Повернись. (Она повернулась спиной, приподняла юбку, показав зад.) Дороговато берешь, я цену знаю. Двести.

– Один сеанс, – согласилась она. – И то за молодость скидку делаю, старым козлам я не уступаю.

– Ладно, я не жадный, лезь. Посмотрю, на что ты способна, может, и на штуку расколюсь.

Сев рядом с ним, она зажмурилась от света, загоревшегося в салоне, запротестовала:

– Блин, ослепил. Выключи свет! Или тебе не в кайф секс в темноте?

– Я только посмотреть, – выключив свет, сказал Артем. – Мне не всякая подходит, красивых люблю.

– И как? Подхожу тебе?

– Угу. Ну-с, приступим?

Вот и первая для нее неожиданность: клиент потребовал отработать, не отходя от кассы, она растерялась:

– Че, прямо здесь? На улице?

– Мы в машине, а не на улице. – Артем потрепал ее по щечке. – Бабки сразу или потом?

– Сразу.

Артем достал кошелек, раскрыл его перед носом простипомы, а денег там тьма (все купюры фальшивые), протянул две сотни:

– За первый сеанс.

– Давай отъедем в темный уголок, чтоб никто не мешал. А то ходят и ездят тут разные. Менты, к примеру. Мне неохота к ним в обезьянник. Здесь недалеко пустырь, там никто не помешает.

– Знаю, знаю, – не возражал он, заводя мотор.

Ехал, не выпуская из виду ни одно ее движение, и думал: «Как же она вышла, что ее ребята не заметили? Почему прозевали? А на пустыре, возможно, нас ждут сообщники, но убивать будет она». Тем временем пассажирка достала небольшую и плоскую бутылку, отвинтила пробку, протянула ему:

– Давай за встречу? Чтоб нам было суперхорошо.

– За рулем не пью, – отказался он.

– Иди ты! Это коньяк. Потенцию поднимает.

– У меня с потенцией полный порядок.

Вторая для нее неожиданность: клиент не стал пить. Значит, сначала она поила коньяком, ослабляла реакцию, а потом...

– Э, ты что делаешь? – Артем одной рукой убрал ее руки, расстегивающие ремень на джинсах.

– Чего испугался? – рассмеялась она. – Я тебе такой кайф обеспечу прямо на дороге...

– Что врежемся. У меня тачка дорогая, новая, я не хочу угробить ее даже ради кайфа.

Третий раз случился сбой, она присмирела, видимо, обдумывала, как ей быть в такой неординарной ситуации. Тем временем Артем подъехал к пустырю, но на него не заехал, заглушил мотор, включил громче музыку.

– Ну, начнем, Танька?..

Лика не спала, она всегда плохо спит, кода Артема нет дома. Снова наступила ночь, снова он не позвонил и не пришел. Лика не решалась сама позвонить Артему, зная, как ему это не нравится, он так и говорит:

– Не смей звонить, не доверяешь, давай расстанемся.

Расстаться? Ни за что! Никогда! Лика подозревала, что у него есть женщина, с которой он и проводит ночи. В воображении она рисовала ее, пытаясь угадать, чем та, другая, привлекла Артема, мысленно сравнивала с собой. Но как сравнить, не зная точно, какая она? Как развернуть его к себе? Только терпением. Пусть он остается с ней из жалости, а все же остается. Пройдет время и он поймет, что ему нужна Лика, не может не понять. Терпение, терпение...

Но от бессилия и ревности Лика плакала, мало веря, что все изменится. Так она проводила много ночей, понимая: он старается бывать у нее все реже и реже. Она приняла таблетку снотворного, прописанного врачом, легла. Врачи... Артем заставил ее пойти к врачам, она честно сходила и что? Наплели, будто у нее невроз, будто бы она не отвечает за свою жизнь, мол, ей помогут вернуться к себе. Но не спросили, хочет ли она вернуться к себе? Зачем ей возврат, если Артема рядом не будет? Подруга консультировалась у психолога (самой стыдно было сходить), тот подтвердил диагноз и сказал, что страх утратить Артема, а с его стороны жалость к ней и боязнь, что она убьет себя, приведут обоих к садомазохистским комплексам. В конечном счете, он возненавидит Лику, она станет ему физически противна, самое разумное – отпустить его. Глупости все это, любовь нельзя ненавидеть. А раз Артем боится за ее жизнь, значит, тоже любит, это же как дважды два. Любит, просто из мужского упрямства не хочет это признавать, иначе ему было бы безразлично, что станет с Ликой. Терпение... Сколько женщин отвращают от себя мужчин слезами, нытьем, упреками, Лика не повторит глупые ошибки, она возьмет Артема терпением.

– Не отпущу, – шептала она. – Никому не отдам.

Не спала и София. Тревога нет-нет да сжимала сердце до боли, потом оно долго щемило. Вон и ветер поутих, казалось, тревогу нагоняет он. А в голову ничего не лезло, кроме: что там, на городских улицах? Обойдется или... Почему, собственно, мыслями она там, с ним? Он ей никто, а она с ним. Пора бы окончательно разобраться в переживаниях, но пугало, что внутренние разборки утяжелят состояние, возможно, правда о себе не придется по душе. Вообще-то, правду она уже знала, но знать и признать – да, так есть, – разные вещи. София упорно отвлекалась, не желая признаний, которые потребуют принятия решений, а за решениями грядут перемены. Перемены... Их все остерегаются, это зыбкая почва, никто не гарантирует, что ты не провалишься. И все-таки перемены близко, но не сейчас, сейчас София...