Смертная чаша весов - Энн Перри

Ранее Оливер избегал смотреть на Харвестера, но теперь все же не удержался. Ему показалось, что он увидел на лице своего оппонента нечто, похожее на печальную усмешку. Или это были жалость к противнику и сознание собственной неуязвимости?

– А какова была реакция за столом, лорд Уэллборо? – спросил Эшли свидетеля, когда шум утих.

– Ужас, разумеется, – ответил тот. – Кое-кто, однако, счел это неудачной шуткой и даже рассмеялся. А в целом все были настолько ошарашены, что просто не знали, как к этому отнестись.

– Разве графиня фон Рюстов не попыталась объяснить свое высказывание? – Харвестер вопросительно поднял брови. – Не пробовала ли она как-то смягчить впечатление, объяснив причину, почему сказала такую ужасную вещь?

– Нет, не пробовала.

– Даже хозяйке дома, леди Истон?

– Нет. Бедняжка леди Истон была просто убита. Она не знала, что сказать и как выйти из неловкого положения. Все чувствовали себя ужасно неловко.

– Представляю, – понимающе согласился адвокат Гизелы. – Вы абсолютно уверены, что графиня не собиралась извиниться?

– Более того, – сердито возразил лорд; его руки крепко сжали край свидетельской трибуны, и он подался вперед. – Она снова повторила их!

– И вы это слышали, лорд Уэллборо?

– Конечно, слышал! – совсем рассердился свидетель. – Я не стал бы повторять в суде то, в чем сам не уверен!

Харвестер остался невозмутим.

– Вы слышали, как она повторила это еще раз на ужине, или же это было при других обстоятельствах?

– И то и другое, – выпрямился Уэллборо. – В тот же вечер, когда сэр Джеральд Брезертон стал возражать ей, заявив, что она не могла сказать это серьезно и что все это неправда, графиня фон Рюстов еще раз подтвердила свои слова…

– И как же отнеслись к этому присутствующие? – прервал его Эшли. – Возможно, кто-то стал спорить с нею, или все посчитали это за дурную шутку, неумение вести себя, возможный нервный срыв или же следствие выпитого вина?

– Кое-кто попытался объяснить это таким образом, – согласился лорд, – но неделю спустя, в театре, она вновь повторила свои слова. Давали драму… не помню ее названия. И графиня в разговоре снова повторила, что Гизела убила принца Фридриха. Это была ужасная сцена. Многие сделали вид, что не слышали ее высказываний, или постарались превратить все в шутку, хотя неудачную. Однако было совершенно ясно, что она сказала то, что хотела, и знала, что делает.

– У вас не создалось впечатления, лорд Уэллборо, что кто-то мог поверить в это? – тихо и мягко спросил адвокат, хотя его слова звучали четко и со значением. Он повернулся и посмотрел на присяжных. – Пожалуйста, – снова обратился он к свидетелю, – подумайте, прежде чем ответить.

– Да, я подумаю, сэр. – Уэллборо отвел взгляд. – Я слышал, как несколько человек сочли это самой злостной выдумкой, которую когда-либо слышали, – они не сомневались, что здесь нет и грана правды.

– Правильно! Правильно! – донеслось с галерки. Послышались аплодисменты.

Судья сердито посмотрел на верхние ряды зрителей, но не вмешался.

Рэтбоун сцепил зубы. Сейчас он мечтал только о сильном и проницательном судье. Неужели он настолько глуп, что еще на что-то надеется? Слова лорда-канцлера звучали в его ушах. К чему он призывал Оливера? К разумной осторожности или к полной сдаче позиций?

Сидевшая рядом Зора поражала его своим полным равнодушием. Возможно, она до сих пор не осознает своего положения…

– Ни один человек, знавший принцессу Гизелу, разумеется, не способен поверить этому, – продолжал отвечать на вопросы лорд Уэллборо. – И очень немногие, если такие нашлись, способны. Однако люди повторяют эту ложь, а ничего не знавшие расспрашивают о ней. Находятся слуги, которые распространяют сплетни, причиняя этим массу неприятностей.

– Кому? – так же тихо спросил Харвестер.

– Многим, и особенно принцессе Гизеле, – медленно сказал свидетель.

– Вы лично встречали кого-либо, в чьих глазах репутация принцессы пострадала? – продолжал дотошно расспрашивать его Эшли.

Лорд переступил с ноги на ногу.

– Да, встречал. Я несколько раз слышал оскорбительные замечания в ее адрес, а когда принцесса пожелала вернуться на короткое время в Англию, ей не удалось набрать штат прислуги для своего небольшого дома.

– Как неприятно, – посочувствовал Харвестер. – Вы уверены, что причиной этого является обвинение, выдвинутое графиней фон Рюстов?

– Я уверен в этом, – холодно ответил Уэллборо. – Мой дворецкий попытался найти прислугу, чтобы принцесса спокойно провела в Англии несколько летних месяцев, когда в Венеции особенно жарко. Она собиралась вести уединенный образ жизни, не выезжая в свет, что вполне законно в ее положении вдовствующей принцессы. Но этот ужасный скандал помешал ее планам. Нам так и не удалось нанять для нее слуг. Слухи быстро разносятся благодаря невежеству людей.

Галерка снова выразила принцессе свою симпатию.

– Это крайне неприятно, – повторил Харвестер, качая головой. – Итак, принцесса не смогла приехать в Англию?

– Нет, она приехала, но была вынуждена остановиться у друзей, где ей не могли обеспечить ни покоя, ни уединения, которых она искала, будучи в трауре.

– Благодарю вас, лорд Уэллборо. Если вы не возражаете, вам задаст вопросы мой друг, адвокат защиты.

Рэтбоун поднялся. Ему показалось, что воздух в зале заряжен электричеством и он слышит треск разрядов. Сэр Оливер лихорадочно копался в своих мыслях, пытаясь найти те вопросы, которые должен был задать свидетелю, но все, что приходило ему на ум, могло сделать его положение еще хуже.

Судья вопросительно смотрел на него.

– У меня нет вопросов, ваша честь, – сказал наконец адвокат Зоры, чувствуя, как у него пересохло в горле, и снова сел.

Лорд Уэллборо покинул свидетельское место и четким шагом вышел из зала.

Харвестер вызвал его супругу. Она заняла место свидетеля, явно нервничая. На ней было что-то коричневое и черное, потому что бедная женщина так и не смогла решить, следует ли ей свидетельствовать в полном трауре или лучше не стоит. Говорить будут о смерти – но в то же время опровергать версию убийства…

– Леди Уэллборо, – таким же мягким и вежливым тоном начал допрос Харвестер. – У меня к вам совсем немного вопросов, и все они касаются того, что сказала графиня фон Рюстов, и того, какое впечатление это произвело.

– Я понимаю, – ответила леди Эмма слабым голосом. Она стояла, сложив перед собою руки. Ее глаза сначала нашли Гизелу, а затем Зору; в сторону присяжных женщина даже не взглянула.

– Очень хорошо. Могу я попросить вас вспомнить тот вечер, когда вы и лорд Уэллборо ужинали у леди Истон в ее доме в Лондоне? Вы помните это событие?

– Да, разумеется.