Если бы знать... - Лайза Джексон

– Такое со мной было только однажды. Много лет назад. – Губы его скривились в горькой усмешке, полной презрения к себе. – Какая жалость, что ты этого не помнишь.

– Мне тоже очень жаль, – ответила она. – Не то, чтобы меня волновали наши с тобой отношения, а просто я хочу все вспомнить.

– Отлично сказано, леди. А я вот хотел бы забыть, да не могу. И будь я проклят, если когда-нибудь снова соглашусь пройти через этот ад.

Ник отвернулся и нажал на газ. Пикап рванулся вперед.

Марла откинулась на сиденье и прикрыла глаза. Она уже не знала, хочет ли вспоминать прошлое: отношения с Ником, бурные, болезненные и опасные, пугали ее до смерти.

– Надо найти эту Кайли.

– Если она существует, – бросил Ник.

Снова наступило молчание. Пикап мчался по проселочной дороге; а Марла размышляла, скрестив руки на груди и нервно постукивая ногой. Кто для нее Ник? Единственный союзник или злейший враг? Может быть, она поторопилась одарить его своим доверием? Ведь у него есть повод для мести, личная причина желать ей зла.

– Я хочу кое-что тебе показать, – объявил Ник, когда «Додж» подъехал к дорожной развязке.

Вместо Сан-Франциско Ник свернул в сторону Cocaлито – идиллического пригорода на берегу моря, пригорода с симпатичными одноэтажными домиками, зелеными лужайками и разноцветными клумбами.

– Что показать? Куда мы едем?

– К дому Памелы Делакруа. Попробуем пробудить твою память, – ответил Ник. – Согласна?

– Стоит попробовать.

Ник въехал в гавань залива Ричардсона и припарковался на автостоянке.

– Она жила в плавучем доме? – удивленно спросила Марла, глядя на ряды барж и старых катеров, доживающих свой век на якоре в тихом заливе.

– Да, после развода.

Ник указал на выцветшую от солнца дверь, ведущую в двухэтажный плавучий домик. Марла молча смотрела на нее – смотрела так, словно увидела привидение. Она пыталась представить, как та женщина с фотографий жила здесь день за днем, покупала еду в магазинах по соседству, звонила дочери, строила планы по торговле недвижимостью... нет, ничего не вспоминалось.

Преисполненная решимости вспомнить хоть что-нибудь, Марла вышла из машины и постучала в дверь. День был солнечный и ясный, не считая легких перистых облачков в вышине, но Марла чувствовала себя так, словно пряталась в тени, скрываясь от любопытных взоров соседей. Дул холодный, пронзительный ноябрьский ветер. Ник подошел к парадной двери с глазком и надписью: «Добро пожаловать!» и заколотил в нее. Никто не открыл ему дверь. Никто не откликнулся на стук. Ник прильнул к щели между ставнями, пытаясь что-нибудь разглядеть в полутьме опустевшего дома.

– Вряд ли здесь кто-то есть. – заметила Марла. Она сунула руки глубоко в карманы плаща и втянула голову в воротник.

– Скорее всего нет. Но, может быть, это поможет тебе что-то вспомнить.

– Если бы!

По обеим сторонам двери стояли терракотовые горшки: вместо цветов в них желтели сухие стебли. «Вот так же и сам дом – медленно умирает, потеряв хозяйку», – подумала Марла и зябко поежилась. Памела сотни раз ходила по этой самой палубе, поливала цветы, красила оконные рамы, грелась на солнышке. Марла медленно поднялась по лесенке на верхнюю палубу: сердце ее сжималось от жалости к женщине, которую она даже не помнила.

И на втором этаже она не обнаружила ничего, кроме запертых ставень.

– Такое чувство, словно мы ходим по ее могиле, – печально заметила Марла.

Обхватив себя руками, она вслушивалась в мерный плеск прибоя. Вдали виднелся Остров Ангелов. Марла заставляла себя думать о женщине, которую видела на фотографиях, – женщине, бывшей с ней в машине, но, как ни старалась, не находила у себя в сознании ничего, кроме старых, в зубах навязших вопросов.

Повернувшись к Нику, Марла покачала головой.

– Извини. Ничего не выходит. Ты говоришь, что это дом Пэм, и я тебе верю, но подтвердить твои слова не могу.

– Ладно, не страшно. Просто мне эта мысль показалась удачной.

– Попытка не пытка, – улыбнулась Марла.

Похоже, она всерьез начинает ему доверять. Полагается на него. Стремится быть с ним откровенной. Что в ее положении по меньшей мере глупо.

Вспомни о прошлой ночи, Марла! Нику верить нельзя! И тем более нельзя верить себе, когда ты с ним рядом!

Ник стоял к ней спиной: перегнувшись через ограждение, он смотрел в воду. Ветер ерошил его темные волосы; кожаная куртка задралась, открывая ремень и джинсы, до белизны вытертые на крепких мускулистых ягодицах.

Он взглянул на нее через плечо, и Марла поспешно отвела глаза.

– Наверно, нам пора, – пробормотала она. От нее не укрылась усмешка Ника.

«Ах, будь он проклят! Понял, куда она смотрела! Может, нарочно выставил себя на обозрение? С него станется – временами он вел себя как настоящий самодовольный мужлан!»

Садясь в пикап, Марла ругала себя самыми крепкими словами, какие только знала.

«Что с ней такое, черт побери? Какой может быть секс, когда она еще не распутала загадку своей жизни?»

В машине Марла отодвинулась от него так далеко, как только могла.

– Мне нужно увидеться с Патерно, – объявила она. – Я обещала сделать заявление.

Ник взглянул на часы.

– Не возражаешь, если сначала кое-куда заедем?

– Куда?

– Настало время обратиться к богу, – с усмешкой объявил он и помчал машину прочь от пристани по узким улочкам пригорода меж аккуратных лужаек и ухоженных клумб.

Проехав пять кварталов, он замедлил ход.

– Вот здесь обитают Доналд и Чериз Фавьер, – объявил он, указав на церковь весьма современного вида – серую, бетонную, со сверкающим медью шпилем, несомненно, самое внушительное здание в округе.

Броская афиша у дороги указывала время богослужений на следующей неделе. В следующее воскресенье преподобный Доналд Фавьер произнесет проповедь о тяжести греха. Ниже шла цитата из псалма. На чистенькой стоянке возле церкви отдыхали пара седанов, сверкающий фургончик «Вольво» и темный джип.

Марла всматривалась в церковное крыльцо и двойные дубовые двери.

– Кажется, я здесь уже бывала, – прошептала она и прикусила губу, изо всех сил стараясь развеять туман в мозгу.

– Давай войдем. Посмотрим, что там.

Ник свернул на стоянку. Не успел он затормозить, как Марла выскочила из машины и поспешила к церкви.

С каждым шагом смутные воспоминания становились все отчетливее. Да, она здесь была – по крайней мере, один раз. Но не при свете дня, не в толпе прихожан. Не для нее звучали псалмы и слова проповеди. Нет, ее воспоминания об этом месте были темны и отдавались в душе неприятным эхом. Кажется, она с кем-то здесь встречалась.