Кто посеял ветер - Неле Нойхаус

Нажав клавишу, он закончил игру. Подумать только! Если он скажет Рики правду, все изменится. Янис и она были его единственными друзьями на свете! Однажды с ним уже происходило подобное, а потом его постигло разочарование.

Ты мой единственный друг на свете.Так сказал он Мише, и это была чистая правда. Вновь пережитое им теплое чувство защищенности превратилось в болезненный пузырь, который постепенно разрастался внутри до тех пор, пока не стало трудно дышать. Миша никогда не проявлял нетерпения, всегда находил для него время. Они вместе работали в саду, гуляли, а вечерами, лежа на диване, смотрели телевизор, читали или просто беседовали. В выходные, когда все остальные разъезжались по домам, и только он опять оказывался не нужен своим родителям, Миша готовил ему какао. Тогда он ночевал у Марка, вместо того чтобы спать в одиночестве в комнате на четверых. Родителям он, естественно, об этом не рассказывал, поскольку они не поняли бы, как одиноко ему было в выходные в интернате. И вдруг в один прекрасный день Миша исчез. Однажды Марка с урока вызвали в кабинет директора. Там находились его родители и другие люди, которых он никогда раньше не видел. Он испытал шок, когда ему начали задавать ужасные вопросы. Женщина-психолог просила его показать на кукле, за какие части тела трогал его Миша и что с ним делал. Марк ничего не говорил и ничего не понимал, но чувствовал себя при этом омерзительно.

И только через много месяцев он случайно увидел по телевизору репортаж о «скандале с совращением», как это называла пресса, и узнал из него, что преподаватель доктор Михаэль С., обвинявшийся в развратных действиях в отношении своих подопечных, повесился в тюремной камере за два дня до начала процесса.

В тот день Марк вооружился принадлежавшей отцу клюшкой для гольфа и принялся крушить все, что попадалось ему под руку: зеркало, сигнальное устройство, стекла автомобиля. Еще и сегодня он помнил чувство облегчения, которое испытывал при этом.

С каждым ударом ощущения сдавленности в груди и глухоты в голове становились все менее мучительными, пока не исчезли вовсе. Он лег посреди улицы на спину и устремил взгляд в звездное небо. Вскоре подъехали полицейские и поставили его на ноги.

Долгое время у него все было хорошо, и вот сейчас он вновь испытывал то самое нестерпимое ощущение сдавленности в груди. Он больше не мог его выносить. От него необходимо было избавиться. Каким угодно образом.

Марк принялся биться головой о крышку письменного стола. Снова и снова, пока у него не пошла носом кровь и не покрылся ссадинами лоб. Нужно, чтобы было больно, нужно, чтобы текла кровь!

Профессор Дирк Айзенхут нервно расхаживал взад и вперед по номеру отеля. Собственно, по программе сейчас должен был состояться ужин, который принимающая сторона устраивала для него, но он был слишком возбужден, чтобы вести светскую беседу. Он не обратил внимания ни на бутылку шампанского в ведерке со льдом, ни на поднос с деликатесами.

Неужели он действительно через пять минут узнает, где можно найти Аннику? Раньше ему и в голову не могло прийти, что в 2009 году в Германии человек может исчезнуть без следа. Однако оказалось, что такое возможно. Поначалу он был уверен, что однажды она где-нибудь объявится. Он привел в действие все имевшиеся в его распоряжении рычаги, использовал свои многочисленные связи, подключил к поискам известное детективное агентство и службу безопасности института. Все было напрасно. В начале февраля полицейские выловили в Старом Рейне, в окрестностях Шпейера, ее автомобиль, но какие-либо свидетельства того, что Анника находилась в нем во время его падения в воду, отсутствовали. Это был ее последний след. Что с ней случилось? Что она делала в Шпейере?

Дирк Айзенхут стоял у окна, всматриваясь в темноту парка. За окном бушевала гроза — первая этой весной. Дождь обрушивался с неба, как это было, вероятно, во время всемирного потопа. Могучие деревья гнулись под порывами ураганного ветра, как будто исполняя безумный танец. Имя Анники значилось в списке пропавших людей Федерального ведомства уголовной полиции, но до сих пор никто не сообщил о том, что видел ее. Он был близок к отчаянию.

Стук в дверь заставил его повернуться. Сердце несколько раз подпрыгнуло у него в груди, и тут же последовало разочарование. В номер вошел Штефан Тейссен в сопровождении двух членов правления Экономического клуба. Их костюмы насквозь промокли от дождя.

— Ну что? Вы нашли его?

— Нет, к сожалению. — Тейссен сокрушенно развел руками. — Гроза…

— Черт возьми! — выругался, не сдержавшись, Айзенхут. — Для чего вы держите службу безопасности?

Тейссен и его спутники смущенно переглянулись.

— Нам это очень неприятно, — сказал наконец один из них примирительным тоном. — Но мы не можем понять, каким образом он проник в зал.

— Вероятно, с помощью поддельного журналистского удостоверения, — предположил второй.

После того, как вечер обернулся катастрофой средних масштабов, солидные бизнесмены вели себя в его присутствии, словно нашкодившие дети.

— Не придавайте случившемуся такого значения, этот человек не указывал лично на вас. — Тейссен прилагал все силы, чтобы успокоить его, но Айзенхут не мог скрыть разочарования.

— Мне совершенно безразлично, что он сказал, — сказал Дирк резким тоном. — Это меня ничуть не интересует. Я…

Он замолчал, увидев удивленное выражение на лице Тейссена, и понял, что допустил оплошность. Он прекрасно понимал, насколько серьезны упреки, брошенные им в лицо публично. Они могли стоить Тейссену и его фирме крупных неприятностей и финансовых потерь, поскольку это зрелищное выступление в конце не слишком зрелищного мероприятия было лакомой находкой для прессы.

Он тяжело вздохнул.

— Пожалуйста, простите мне мою бестактность, — сказал он. — У меня несколько перепутались мысли. Этот человек упомянул имя моей сотрудницы, которая бесследно исчезла несколько месяцев назад. Я подумал, может быть, он знает, где она находится.

В номере отеля «Кемпински» установилась тишина — только завывание ветра за окнами и стук капель дождя по стеклам. Штефан Тейссен некоторое время смотрел Айзенхуту в глаза, затем сделал знак своим коллегам, чтобы они покинули номер.

— Анника была для меня не просто сотрудницей, — сказал Айзенхут. Он опустился на стул и закрыл ладонями лицо. — На протяжении двенадцати лет она была моей ассистенткой, единственным человеком, которому я мог полностью доверять. Мы… мы серьезно поссорились, и она исчезла. Затем случилось несчастье с моей женой. С тех пор… я предпринимаю отчаянные попытки разыскать Аннику. — Он поднял голову и взглянул на Тейссена.

— Я понимаю, — сказал тот. — И, возможно, мне удастся помочь вам. Я знаю человека, у которого есть на нее выход.

— В самом деле? — Айзенхут мгновенно оживился, будто по его телу пробежал электрический разряд.

— Да. — Тейссен утвердительно кивнул. — Он работал у нас руководителем проектного отдела, был уволен и теперь хочет отомстить нам, препятствуя созданию парка ветрогенераторов. Его зовут Янис Теодоракис, и мне даже известно, где его можно найти.