Пепел и золото Акелы - Александр Логачев

Отец снова стал наблюдать, как в головы цыганок лектор втемяшивает психологические премудрости. «Если ты такой умный, почему зубы не золотые?» – пришла на ум прибаутка. А тучи уже разбрелись по всему небу, и небо стало серое, как степь.

Сын свернул за угол улицы.

И вот налетел ветер, швырнул в глаза и раскрытые от избытка потребляемой премудрости рты взметнувшуюся пыль. Юркнули в скирду воробьи. Тяжелые, будто сливы, капли воды глухо и сначала редко забарабанили по жести крыш, по платкам молодух, по лекторовому портфелю.

Вот с визгом клан дядьки Важика рассыпался, кто куда. Мальцы стайкой понеслись в сарай. Женщины – в дом. Лазурные, малиновые, рябые намокшие юбки прилипали к женским бедрам, но барона это уже не волновало. Пришла пора – они не снились.

Не сгибаясь под щелчками учащающихся капель, Михай Бронко прихватил табурет и побрел в дом. В сенях отряхнулся, будто искупавшийся пес, и первым делом включил оба светильника. Стоявшей на приступочке рядом с цинковым ведром чашкой зачерпнул колодезной воды, полчашки выпил, а половину выплеснул в распахнутую дверь, в колеблющуюся стену шуршащей, как деньги, воды.

– Меланика, почему у тебя дверь в дом распахнута?! – грозно крикнул Бронко в глубь дома. – Комары ночью загрызут!

Его за шумом дождя не расслышали. Так и оставив дверь открытой, Михай вошел в первую комнату. Оказывается, у него были гости. По другую сторону стола от равнодушно курящей старухи на венском стуле сидел Сергей Пепел.

Не показывая, что удивлен и даже испуган, барон включил люстру. Потом оба светильника на столе, очень Пеплу напоминающих бронзу из квартиры покойного антиквара.

– Спасибо, что спас сыну жизнь, – медленно начал Бронко. – Теперь в моем доме и в моем таборе всегда тебя будет ждать лучшая еда, лучшая постель и самое сладкое вино. – Чем больше слов говорил барон, тем ярче загорались его глаза, и распрямлялась спина.

Старуха отрешенно куталась в клубах табачного дыма. На столе пылилось несколько граненых стаканов, от которых воняло, будто они скверно вымыты после гоголя-моголя. А перед Пеплом на столе лежал «макаров», и Сергей задумчиво водил вокруг пистолета по скатерти пальцем. Прочитать, какие мысли сейчас бродят на душе у Пепла, Михаю не удавалось.

– Накроем такой стол, что в лучших ресторанах Петербурга гурманы повернутся в нашу сторону и захлебнутся собственной слюной. С твоего позволения, я хлопну в ладоши и кликну женщин и друзей. Женщины накроют стол, друзья запоют хвалебные песни. Будем праздновать твою победу на «джелем» и спасение сына!

– Не мельтеши, – устало и тихо приказал Сергей. Именно приказал. Встал, потянулся, не забыл подобрать ствол и пошел к Бронко вокруг стола. – Будем экономить свет, – сказал Сергей, оказавшись рядом, и носовым платком завязал Михаю глаза. При этом рукоятка пистолета пару раз коснулась цыганского затылка и один раз зацепила ухо – не умышленно, но у барона от этих прикосновений между лопатками заструился липкий пот.

Теперь, держа ориентирующегося только на слух Михая под ручку, Пепел подвел барона к столу и усадил на свободный венский стул.

– Но не только хорошее знали от тебя ромалы. – Не рискуя сорвать повязку, Михай положил руки перед собой. – Погибли ребята, погибла Вероника, последняя в роду. – Барону до зуда хотелось отодрать от спины прилипшую рубашку, но он предпочел не делать лишних движений. – И я помню, что ее брат давным-давно покинул этот свет с твоей помощью. За это ты мне должен рассказать все, что знаешь про золото Акелы. Ты обещал по телефону!

Человек, который изобрел раздавать в метрополитене вроде бы бесплатно авторучки, а следом записки «Я –глухонемой, продажа ручек, это единственный способ заработать на жизнь», Михай Бронко сейчас растерялся и поэтому попробовал наезжать, прекрасно понимая, что сунулся против расклада.

– Хочешь знать, слушай. Акела положил свое золото в «Илимбанк».

– Можешь дальше не продолжать. Эти ничего никому не возвращают.

– Я тоже слыхал эту шутку, но шутка, сказанная дважды, вдвое глупее. Знаешь, барон, я тут зашел пообедать в китайское кафе и наблюдал такую сцену. Один из клиентов повесил в гардеробе кепку. А после еды требует, чтоб ему подали. И низенькая гардеробщица – китайка – никак не может дотянуться до крючка. Ведь прибивали крючок русские работяги – на свой рост.

– В твоей притче гардеробщица – это ромалы? Если так, разреши мне снять повязку с глаз, нам больше нечего делить. – О, как жалел барон, что ножны с верным стальным жалом лежат в следующей комнате!

– Тогда бы я к тебе не пришел.

Вдруг раздался скрипучий голос старухи:

– Отдай ему, Михаил, что должен.

Барон не мог понять, зачем она вынырнула из старческих грез, может, сейчас ствол пистолета нацелен ему в переносицу? Грохнет выстрел, точнее, два – пришелец убьет его и старуху. А далее обшарит дом в поисках того, за чем пришел и что принадлежит ему по праву.

– Ты пришел за своей долей выигрыша на «джелем»?

– Не важно, что я имел ввиду, рассказывая про китайку, важно, как ты истолковал услышанное.

– У меня сейчас нет на руках полмиллиона зелени. Возьми часть товаром, – процедил барон и сразу же захотел откусить себе язык. Он выдал себя словом «часть».

– Мы не в Колумбии, – криво усмехнулся Сергей.

– Ладно. Твоя взяла. Отведи меня в следующую комнату, там есть подпол. Там ты свое и получишь.

– Я уже осмотрел твое хозяйство, – опять хмыкнул гость. – И, если ты не возражаешь, возьму себе это.

Дождь терся об окно, как кошка о колено. Но даже сквозь шум дождевых капель Михай Бронко расслышал, что гость подвинул грязные стаканы и водрузил на стол какой-то предмет.

– Барон, ты можешь снять повязку.

Когда Бронко проморгался, он увидел перед Сергеем на столе знакомый дипломат.

– Гадже! – заскрипел зубами барон.

– Он не гадже, – вдруг опять очнулась старуха. – Я знала старую Раду, и она про Пепла рассказывала, как он много лет назад выпустил коней из горящей конюшни.

А Пепел не спеша открыл дипломат. Барон прекрасно знал, что внутри. Триста тысяч президентов и лимонка, которой курьер должен был в случае чего...

– Курьер жив?

– Отдыхает в кустах у речки со сломанной ногой. Если бы не дождь, ваши парни его бы уже нашли и сгоряча отправились бы меня преследовать на городскую трассу. Ну, а теперь к сломанной ноге он прибавит насморк.

– Зачем тебе триста тысяч сразу и так? Я ведь должен тебе полмиллиона. Давай забудем о ноге курьера. Каждый месяц я буду отдавать тебе по сто тысяч. Шесть месяцев – с процентами.

– Потому что сто долларов – это всего сто долларов, вот зачем. И, уважаемый Михай, я знаю, что ты на выдумки мастак. Ты можешь заявить своим партнерам, типа если курьер не дошел с дипломатом до твоего дома, то и триста тысяч остается за ними, а они могут, мол, сами найти своего обидчика, который известен – Пепел. Прошу тебя, не делай этого, вспомни невысокую китайку. – Сергей закрыл дипломат и поднялся на ноги.