Маяк - Филлис Дороти Джеймс

— Нет, все нормально. Но время, которое мы проводим вместе, так коротко. Хотя эти встречи чудесны, лучшего и желать нельзя. Но ведь нельзя вечно жить на таком накале. Клара, я хочу выйти за него замуж. Я сама не понимаю, почему я так этого хочу. Вряд ли мы станем счастливее, чем сейчас, или будем теснее связаны друг с другом. Я вполне в нем уверена. Так зачем мне нужны законные узы? Это что-то совершенно иррациональное.

— Ну, он ведь сделал тебе предложение, к тому же не просто на словах, а на бумаге, да еще до того, как вы отправились вместе в постель. Это наводит на мысль о такой его уверенности в собственных сексуальных достоинствах, которая граничит с высокомерием. Разве он больше не хочет на тебе жениться?

— Не могу с уверенностью сказать. Возможно, он чувствует, что жить и работать отдельно друг от друга, как это происходит с нами сейчас, и так чудесно, пусть даже так недолго. Проводить время вместе — это все, что нужно каждому из нас.

— Вы, гетеросексуалы, ужасно осложняете себе жизнь, — посетовала Клара. — Ведь вы же разговариваете друг с другом? Я хочу спросить, вы как-то общаетесь или нет? Он сделал тебе предложение. Так скажи ему — пора уже назначить дату.

— Я не уверена, что знаю, как это сделать.

— Могу предложить несколько вариантов. Ты могла бы, например, сказать: «В декабре я буду занята, поскольку начинаются собеседования к приему следующего года. Если ты обдумываешь, как нам провести медовый месяц, а не просто конец недели в твоей квартире, самое лучшее время — это Новый год». Или ты могла бы взять этого твоего коммандера и представить его своему отцу. Я так понимаю, что ты до сих пор берегла его от такого испытания. И тут пусть старый профессор поинтересуется, каковы его намерения. У этого варианта оригинальный старомодный привкус, он может прийтись ему по вкусу.

— Сомневаюсь, что он может прийтись по вкусу моему отцу… То есть в том случае, если он сумеет отвлечься от своих книг на достаточно долгое время, чтобы воспринять то, что говорит Адам. И мне очень хочется, чтобы ты перестала называть его «твой коммандер».

— В тот последний и единственный раз, что мы с тобой о нем говорили, я, помнится, называла его подонком. Мне кажется, придется еще немалый путь пройти, прежде чем мы начнем друг друга по имени называть. Если не хочешь швырнуть его без подготовки в пасть профессору, как насчет небольшого шантажа? «Больше не будет выходных в твоей квартире, пока на моем пальце не появится кольцо. У меня, в конце концов, есть моральные принципы». Этот вариант отличался большой эффективностью на протяжении многих веков. Нет смысла от него отказываться только потому, что его уже раньше использовали.

Эмма рассмеялась:

— Боюсь, у меня не получится. Я же не мазохистка. Я, пожалуй, смогла бы выдержать не больше двух недель.

— Ну, тогда придумай свой собственный метод, но прекрати мучиться. Не боишься же ты, в самом деле, что он откажется?

— Да нет, дело не в этом. Просто в душе он может не желать брака, в отличие от меня.

Они уже шли через Патни-бридж, приближаясь к дому. Помолчав, Клара спросила:

— А если бы он был болен — потный, дурно пахнущий, в рвоте, перепачканный… Ты смогла бы его вымыть, успокоить, утешить?

— Конечно.

— А если бы это ты была больна? Что тогда?

Эмма не ответила. А Клара сказала:

— Все. Я поняла твою проблему и поставила тебе диагноз. Ты боишься, что он любит тебя потому, что ты красива. И ты не способна вынести мысль о том, что он может увидеть тебя не такой красивой.

— Но разве это не важно? Во всяком случае, поначалу? Разве у вас с Энни это было не так? Разве не так возникает любовь — не с физического влечения?

— Разумеется. Но если это все, что вас связывает, тогда вы оба в беде.

— Это не все, что нас связывает. Вот в этом я уверена.

Но Эмма понимала, что где-то в дальнем уголке ее мозга поселилось предательское сомнение.

— Дело не в его работе, — сказала она. — Я прекрасно понимаю, что нам приходится расставаться, когда мы этого не хотим. Я понимаю, что он должен был уехать в эти выходные. Только на этот раз я чувствую, что он какой-то другой. Я боюсь, что он не вернется, что он может умереть на этом острове.

— Послушай, это же смешно! С какой это стати? Он же там не с террористами дело имеет. Я думала, его специальность — элитарные убийства, дела слишком секретного свойства, чтобы позволить местным полицейским тугодумам в них вмешиваться. Этот остров скорее всего не более опасное для него место, чем для нас — поезд подземки, ведущей в Патни.

— Я понимаю, что это иррациональное чувство, но не могу от него избавиться.

— Тогда идем скорее домой.

А Эмма подумала: «Она так спокойно может пользоваться этим словом. Почему же я не могу, когда бываю с Адамом?»