С чистого листа - Джейк Саймонс

— Нет, — тихо сказал он. — Не получается. Что-то не так. Я где-то ошибся.

Казалось, целую вечность он сидел без движения, как шахматист, изучающий сложную позицию. Потом сгорбился над столом, вычеркнул несколько цифр, дописал какие-то новые, покачал головой.

Вдруг, после очередного глотка чая, Юзи хлопнул себя по лбу и воскликнул:

— Ну конечно, конечно. Они спрятали его в три кармана, чтоб им пусто было. Три кармана.

Он опять навис над столом, стал лихорадочно записывать что-то в блокноте и одним скрюченным пальцем вбивать цифры в калькулятор. Остальные беспокойно заерзали на стульях. Юзи продолжал писать, продолжал делать пометки, постоянно сверяясь с таблицей слогов, точно одержимый ученый. И наконец — наконец — он глубоко выдохнул и улыбнулся. Перевернув блокнот, он большими буквами написал на чистой странице одно слово. Потом положил блокнот так, чтобы иранцы могли прочитать. Одно-единственное слово: НАТАНЗ.

Повисла пауза; все будто затаили дыхание. Гасем переглянулся с человеком в белом халате. Тот кивнул.

— Это мишень? — спросил Гасем.

— Да, — ответил Юзи.

Гудок.

— Вы абсолютно откровенны с нами?

— Да.

Гудок.

Гасем опять посмотрел на человека в белом халате и увидел, что тот широко улыбается. В тот же миг по комнате прокатилась волна облегчения, и иранцы вскочили на ноги, заулыбались, бросились обнимать друг друга. Юзи понял, что это открытое ликование может объясняться только одним: желтый кек не понадобится перевозить. Израильтяне наметили неверную цель.

Юзи сидел как в тумане, пока Насрин не обошла стол и не подняла его на ноги. Обоих охватило желание упасть друг другу в объятия, но в теперешней компании им пришлось сдержаться. Они взялись за руки; у Насрин дрожали пальцы. Когда она подняла к Юзи лицо, ему показалось, что в глазах у нее стоят слезы. Но он не был уверен.

— Спасибо, — шепнула она, — спасибо.

Гасем подошел и сердечно похлопал Юзи по руке, а бородатый мужчина отсоединил аппарат.

— Этот день должен стать национальным праздником, — проговорил он, — в вашу честь, мой друг.

— Я польщен, — ответил Юзи. — В общем-то я не сделал ничего особенного.

Гасем с легкостью отмахнулся от его возражений, позвякивая «ролексом».

— Вы спасли нашу программу ядерного вооружения, — сказал он. — О таком не забывают. — Он потер руки, как торговец. — Теперь отдыхайте, — сказал он, обращаясь к Юзи и Насрин. — Вы заслужили — как это называется? — разгрузку. Мы сами обо всем позаботимся. Стянем силы на позиции и подготовим израильским самолетам теплую встречу. И наконец позвольте поздравить вас с помолвкой.

Юзи озадаченно посмотрел на Насрин, и та улыбнулась ему. Он тут же понял: только брак позволит им быть вместе. Улыбка озарила его лицо, как солнце на рассвете. Но потом он бросил взгляд на Гасема — и ему стало не по себе. Юзи перехватил тот короткий момент, когда иранец переглянулся с телохранителем и еле заметно кивнул. Кивок был деловитым и явно адресовался только телохранителю. Но что-то в непроницаемом выражении лица Гасема — и едва уловимом ответе телохранителя — заставило Юзи похолодеть.

Потом не успел Юзи опомниться, как их уже выпроваживали из комнаты под руки, и Насрин жалась к нему, словно никогда больше не отпустит. Телохранитель с их багажом шел сзади; кто-то другой энергичным шагом вел их из одного просторного коридора в другой. Внезапно они очутились на улице, посреди вечерних огней и длинных теней. Их повлекли по мощеному внутреннему двору, засаженному молодыми лимонными деревьями, в сторону домика с побеленными стенами, расположенного на территории комплекса. Насрин шептала Юзи на ухо: «Я сделаю все, что захочешь, любимый, все, что захочешь». И вот они внутри, их багаж аккуратно складывают в углу. Двери закрылись, и телохранитель занял позицию снаружи. Повинуясь внезапному импульсу, Насрин рассмеялась и бросилась на благоухающую постель. Юзи последовал ее примеру. Они сделали это. Операция «Дождь в пустыне» обречена на провал. Желтый кек останется в Куме, глубоко под землей, а ярость Израиля обрушится на Натанз. И через несколько месяцев — всего лишь месяцев — ядерный Иран станет явью, вернув равновесие на Ближний Восток и на всю планету. Юзи снял пиджак и поднялся с постели, чтобы аккуратно повесить его в шкаф, оставив «штайр» в кармане. Потом вернулся на кровать и был встречен такими страстными и безудержными поцелуями, каких не получал никогда прежде. Телохранитель — тот самый, которому кивал Гасем, — по-прежнему стоял снаружи.