Наивная смерть - Нора Робертс

Ева вспомнила о вырезках, которые Пибоди нашла у Лиссет Фостер. Общая почва, подумала она. Может, тут что-то есть? Может, их пути пересекались? Надо проверить, хотя вряд ли Аллика и Лиссет покупают безделушки и шторы в одних и тех же магазинах.

Сохраненная Алликой корреспонденция представляла собой такие же хорошенькие открытки или записочки от подруг, распечатанные послания по электронной почте от них же или от собственной дочери.

Поздравления с днем рождения или пожелания выздоровления от Рэйлин были – все без исключения – написаны от руки и красиво раскрашены… Еве пришлось признать, что ей самой никогда так не сделать. Красивая бумага, краски, рисуночки…

На одной из открыток на плотной розовой бумаге большими печатными буквами было выведено:

НЕ ГРУСТИ, МАМОЧКА!

На сопровождавшем надпись рисунке было изображено женское лицо с блестящими слезками на щеках.

А на внутренней стороне карточки женщина улыбалась, и к ее щеке прижималась щечкой девочка. По углам были нарисованы цветочки, а наверху – широкая радуга. И еще одна надпись:

Я ВСЕГДА БУДУ РАДОВАТЬ ТЕБЯ! ЦЕЛУЮ,

ТВОЯ РЭЙЛИН

Ева заметила, что Аллика написала дату на задней стороне открытки. Десятое января 2057 года.

В шкафу она нашла краски и кисти, забрызганный краской халат, прозрачные пластиковые коробки с разноцветными стеклянными шариками, морскими камешками, бусинами, ленточками и шелковыми цветами. Хобби, решила Ева. Все аккуратно разложено, как и другие вещи.

А на верхней полке, позади коробок с красками, большой красивый сундучок, обтянутый тканью, с замочком, усыпанным драгоценностями.

Ева сняла его с полки и открыла. И нашла погибшего сына.

Тут были фотографии. От младенца до полуторагодовалого малыша. Сияющая улыбкой беременная Аллика, Аллика с мечтательным взглядом, держащая на руках младенца в голубом атласном одеяльце. Фотографии мальчика вместе со старшей сестрой, с отцом и так далее.

Ева нашла лоскут голубого одеяльца, локон легких, как пух, волос, маленькую плюшевую собачку, один пластмассовый кубик. Она вспомнила о памятном альбоме, который Мэвис и Леонардо подарили ей и Рорку на Рождество. У Аллики был свой памятный альбом. Она посвятила его погибшему сыну.

Интересно, как часто она вынимает альбом, задумалась Ева. Перебирает фотографии, пропускает сквозь пальцы шелковый лоскут, прижимает к щеке локон пушистых волос…

Но она все это держала на верхней полке у задней стенки шкафа. Спрятала подальше от глаз. А во всех остальных частях дома, которые Ева уже видела, не осталось ни одного напоминания о маленьком мальчике.

Почему?

Ева перебрала предметы, не пропустив ни одного. Потом все аккуратно сложила в сундучок и поставила на прежнее место. Покончив с комнатой жены, она пошла к Пибоди, все еще возившейся в кабинете Оливера Страффо.

– Почти закончила. Макнаб начал с хозяйской спальни на этом уровне, чтобы мы друг другу не мешали. Упаковала кучу дисков и папок. Но ничего не выскочило.

– Нашла что-нибудь о ребенке? Об их умершем сыне?

– О ком? Ах да, забыла. Нет, об их сыне ничего нет. – Пибоди вдруг замерла. Нахмурилась. – Ничего, – повторила она. – По правде говоря, это странно.

– И еще кое-что. В комнате Аллики есть коллекция вырезок об украшении интерьеров. У Лиссет тоже есть что-то в этом роде.

– Да, было. Думаешь, они как-то пересеклись? – Пибоди задумалась, пожала плечами. – Может быть. Но у меня тоже есть такие вырезки и список сайтов по интерьерам на домашнем компе. А ты разве никогда… Забудь. Считай, я ничего не говорила, – торопливо добавила Пибоди, увидев, как смотрит на нее Ева.

– Стоит это проверить. Назвать Лиссет имя, показать ей фотографию Аллики.

– Ладно. Хочешь, чтоб я позвонила ей прямо сейчас?

– Да, давай покончим с этим, вычеркнем из списка, а потом займемся хозяйской спальней.

Ева прошла в спальню. Макнаб обернулся.

– Есть что-нибудь?

– Все чисто. Чище не бывает. Куча входящих и исходящих, но ничего подозрительного. В основном личные данные – банковские, маркетинговые, деловые расписания и тому подобное на компьютерах основного уровня. То же самое на компьютере няни. Разговоры с родственниками и друзьями в Ирландии пару раз в неделю. Регулярный обмен электронными письмами. Обычная болтовня, множество упоминаний об обоих Страффо и об их дочери, ничего интересного для нас.

– Ищи дальше.

Ева вскоре убедилась, что супруги Страффо предпочитают добротные ткани и классические вещи – в большом количестве. У каждого из супругов была своя просторная гардеробная, где царил идеальный порядок. И обе были забиты под завязку.

Обувь расставлена по типу и цвету, каждая пара – в прозрачной коробке. Вещи подобраны по цвету и рассортированы по группам. Повседневные, деловые, вечерние костюмы и костюмы для коктейля. Парадные туалеты были снабжены бирками с указанием, когда и по какому случаю платье или костюм уже были надеты.

Если им и нравились сексуальные игрушки, оставалось предположить, что их удалось сплавить из дома до начала обыска. В ящиках тумбочек у кроватей лежали аудиокниги, мемо-кубики и миниатюрные фонарики.

С другой стороны, в комоде Аллики Ева нашла весьма соблазнительное белье и богатую коллекцию кремов и масел для тела. Поскольку в ежедневнике Аллики была пометка о возобновлении шестимесячного рецепта на противозачаточные средства, Ева предположила, что секс входит в расписание жизни супругов.

Она нашла успокоительные, снотворные средства, антидепрессанты в ящике Аллики с нижним бельем.

Ева взяла по образцу каждого лекарства, упаковала их в мешочки для вещественных доказательств.

– Лиссет не узнала Аллику на фотографии, и имя ей незнакомо, – доложила Пибоди.

– Натянутое предположение.

– Да уж. Даллас, я знаю, мы не должны вносить личное отношение в расследование, но эта женщина – Лиссет – просто разрывает мне сердце. Она спросила – знаешь, как они спрашивают? – есть ли у нас что-то новое, можем ли мы ей что-нибудь сказать. Мне пришлось дать ей стандартный ответ. Она его приняла. – Сострадание, личное чувство, которое всякий уважающий себя следователь должен подавлять, звучало в голосе Пибоди, отразилось на ее лице. – Она цеплялась за мои слова, как за спасательный канат – последнее, что еще помогает ей держать голову над водой.

– Вот и давай бросим ей что-нибудь посущественнее спасательного каната, Пибоди. Дадим ей ответы на ее вопросы.

Оставив Пибоди на втором этаже, Ева спустилась на первый и обнаружила обоих супругов Страффо. Он расхаживал взад-вперед и разговаривал по телефону через наушники. Она сидела, делая вид, что углубилась в журнал. Как только Оливер Страффо увидел Еву, он тут же оборвал разговор.