Лесь - Иоанна Хмелевская

Януш торчал задом в отверстии, а руками изо всех сил старался удержаться за какой-то корень, чтобы не слететь по крутому поросшему травой склону, который не только увидел, но ощутил в непроглядной темени ночи.

– Люди, вышли! – радостно стонал он. – Пусть я подохну, вышли! Боже мой, вылез! Конец этим холерным пещерам!!!

– Что ты говоришь? Я не слышу! – допытывалась беспокойно Барбара. – Внимание, все назад! Опасность!

Лесь толкнул Каролека, вокруг которого было немного места.

– Что-то там происходит, я не пойму, – сказал он беспокойно. – Барбара толкается и кричит что-то.

Каролек перестал водить по стене мелом.

– Господи, может, быть обваливается что-то?!

Не понимая действий Януша, Барбара на всякий случай схватила его за дергающуюся ногу. Януш повис на склоне головой вниз, фонарь выпал у него из рук, поехал вниз и погас. Держащая его за ногу Барбара вылезла наружу, захлебнулась счастьем, выпустила ногу и съехала за Янушем тоже. Высунувшийся за ними Лесь услышал внизу таинственную возню, внезапно дернулся и рухнул за товарищами. Последним прибыл Каролек.

Исцарапанный, помятый, переполненный счастьем и утехой персонал бюро сидел в уголке на крутом скалистом склоне, держась за какой-то пенек.

– Ноги моей не будет ни в одном подвале больше, – торжественно провозгласила Барбара. – Я не хочу больше и слышать о пещерах! Пусть себе те туристы делают, что хотят, но без меня!

– Это было действительно чудо, – подтвердил Каролек. – И вообще, я не понимаю, как нам удалось выйти из всего этого живыми.

– Идиотам всегда везет, – сказал Януш. – Я вам так скажу: если бы все мы были пьяными, то этот путь пробежали бы с песнями.

– Боже, как я голоден! – простонал Лесь.

– Где же мы находимся? – полюбопытствовал Каролек.

– Не все ли равно? Ясно, что на поверхности. Сориентируемся, когда рассветет. Кстати, который час?

– Четверть второго, – ответила Барбара, освещая часы фонариком. – Глядите, мы были там почти шестнадцать часов.

– Мне казалось, что шестнадцать лет. Вероятно, на небе тучи, потому что чертовски темно…

– Послушайте, до рассвета еще как минимум три часа. Если будет пасмурно, то еще больше. Мы же не будем сидеть здесь три часа без дела…

– Попробуем спуститься вниз.

– Темно, как у кабана в заднице. Мы поломаем себе руки и ноги…

– Надо привязать веревку к пню!

Освещая египетские ночи последним уцелевшим фонариком, поддерживая друг друга и используя веревку, персонал бюро начал спускаться вниз. Крутой склон наконец прекратился. Ноги ощутили гладкую твердую поверхность.

– Глядите, шоссе!

– Интересно, какое? Где мы можем быть, черт побери?

– Здесь низ, а там – гора… В какую сторону пойдем?

– Ни в какую, – решительно сказала Барбара. – С меня хватит. Если хотите, то идите, а я подожду здесь. Ног уже не чувствую и вообще ничего не чувствую!

– А я, наоборот, чувствую все слишком сильно, – сказал Каролек. – Она права, я тоже никуда не пойду. Здесь где-нибудь можно переждать…

Лесь застучал зубами.

– Холодно, как на полюсе! Мы получим воспаление легких…

– Можно разжечь костер.

– Давайте сойдем с этого шоссе, – сказал Януш. – Здесь лучше. Соберем несколько веток и разожжем костер. Всюду мокро – не будет пожара. Испечем на углях остатки колбасы. Жаль, что не взяли с собой поллитра.

– Что? – спросил вдруг Лесь. – Как не взяли? У меня есть чекушка!

– И только сейчас ты говоришь об этом?!

– У меня было замешательство в голове, поэтому я не знаю, что должен был сказать, и не помню, что…

Из последних сил персонал собрал в темноте кучку веток, сучьев и коры. Стук зубов раздавался все сильнее. Через четверть часа заполыхал огонь, выделяя из себя спасительное тепло, и чекушка Леся пошла по кругу, вызывая тепло также и внутри. Победившая, но смертельно уставшая экспедиция первооткрывателей разместилась тесной группой посреди каких-то густых, перепутавшихся кустов, у ее ног пылал небольшой костер. Измученные, но радостные голоса стали стихать, все реже и реже чья-то рука подбрасывала в костер пищу, и наконец мертвый сон свалил четверых чудом спасшихся первооткрывателей.

* * *

Беспокойство директора бюро усиливалось с минуты на минуту. О сне он даже и не мечтал. Не находя себе места, он ходил по пансионату и старался унять страшное давление в горле. Тяжесть ответственности за жизнь подчиненных ему работников сгибала его, словно груда мельничных жерновов, а угрожающую атмосферу сгущал тот факт, что он не мог зажечь погашенный Бьерном свет. Единственным светлым пятном была электрическая машинка на кухне, которая работала по неизвестным причинам.

Небо окутывали тучи, и вокруг пансионата царила абсолютная темнота.

Наступила полночь. Главный инженер ушел спать, и директор бюро ощутил себя ужасно одиноким. Он посидел минуту в одной из комнат, с горечью подумал, что если что-нибудь произойдет, то, независимо от причин несчастья, все падет на его голову, сорвался снова и снова забегал по дому. Он выглянул через одно окно, потом через другое, увидел глубокую ночь, вышел на маленький балкончик над невидимым огородом и, всматриваясь в темноту, в отчаянии думал о возможности спасения персонала.

Он стоял, надолго задумавшись. Замерз, потому что в него проникла ночная влага, намеревался уже войти назад, когда услышал какие-то звуки. Звуки показались ему человеческими голосами. С бьющимся сердцем он наклонился, напряженно вслушиваясь, но голоса не приближались. Они слабо доносились с небольшого расстояния. За кустами временами что-то блестело.

Директор бюро сбежал с балкончика и ворвался в комнату главного инженера. Главный инженер лежал в кровати одетым, и в темноте светился огонек его сигареты.

– Збышек, там что-то слышно! – закричал в волнении директор бюро. – Может, это они вернулись?

Главный инженер сорвался в мгновение ока. Они оба, спотыкаясь в темноте, выбежали на балкончик. Наклонившись вперед, они старались что-нибудь услышать и увидеть.

Голоса шелестели неясно за густыми кустами, и свет блестел то сильнее, то слабее. Никто не продирался сквозь заросли и не ходил к пансионату.

– Это не они, – мрачно сказал главный инженер. – Если бы это были они, то вернулись бы в дом. Кто-то там просто крутится в лесу.

– В это время? И в такую темную ночь? Кто же это может быть?

– Вероятно, хиппи. В Польше их немного, и вроде они любят такие странные условия существования.

Со стороны голосов подул ветер и принес с собой какой-то неприятный, трудный для определения запах. Главный инженер принюхался.