Сезон охоты на коллекционеров - Фридрих Незнанский

— На каком языке?

— На французском. У него же высшее образование. Он инъяз закончил в ленинградском университете. И пригласил Бертрана съездить в храм в Сокольниках. Дескать, там есть интересные иконы. А рядом живет его приятель, у которого редкая коллекция икон. Бертран и поверил. Симпатичный парень, прилично на французском говорит, разбирается в иконописи… Зашли сначала в храм. А друг, по версии Акилова, должен был приехать через два часа. И недалеко замечательный парк — зелень, воздух чистейший, птички щебечут. Хорошо бы скоротать время, прогуляться по уютным аллейкам. Бертран принял приглашение с восторгом. Ну а дальше Акилов действовал уже по отработанной схеме. Француз худенький, невысокий, так что Акилов не опасался, что ему трудно будет его в кусты затащить. Вырубил на дорожке, отволок, обчистил, а этот вдруг в себя стал приходить. И недалеко люди появились. Так что сразу резануть по горлу Акилов не решился. Вдруг тот звук какой-нибудь издаст? И вырубил его вторично. А когда голоса затихли, он уже не медлил.

Кстати, последнего, Труэта Лорэна, он тоже подцепил в «Софрино». Говорит, что если бы мы его не поймали, он так бы и охотился на любителей православных икон… С этим, последним, говорит, сложнее всего было. Потому что сразу из «Софрино» тот хотел вернуться в отель. Но Акилов предложил ему небольшую экскурсию по храмам Москвы. И для зачина прочитал небольшую лекцию о святынях в наших храмах. Кстати, он очень неплохо проинформирован о храмовых иконах. Этим он и зацепил Труэта. А когда тот узнал, что экскурсия будет совершаться на личном автомобиле Акилова, и вовсе растаял. Машина действительно темновишневая, «опель». Покатались, заходили в храмы. Потом, когда уже службы всюду закончились, просто осматривали храмы, как архитектурные сооружения. В результате благодарный Труэт пригласил приятного гида в ресторан. Поужинали. И когда Акилов отвозил его в отель, нарочно оставил машину за два квартала до отеля. Дескать, не с той стороны подъехал, не хочется кружить. Но проводит дорогого гостя до отеля. И за «Детским миром», где темно и безлюдно в первом часу ночи, решил, что пора. Я у него спросил: «А какая нужда была электрошокером вырубать человека? Ведь лишние хлопоты в данном случае». А он ответил: «А мне понравилось, как они смотрят, а ничего не могут поделать…» То есть он Труэта вырубил, тот сполз по стеночке и видел, как его грабят.

— Неужели никто из его друзей не догадывался, чем он занимается, помимо грабежей музеев и храмов?

— Никто. Он же очень скрытный. И ему не нужна была публика и овации. Да я думаю, никого это в восторг бы не привело. Ларин и Козлов, конечно, мошенники и негодяи. И они свое получат. Но не убийцы. Кстати, звонил сегодня Войцеховский. УВД ЦАО признали Савичева, гендиректора и застройщика, неустановленным лицом. Паспорт у него был подложный…Так что его объявили в розыск. А Войцеховские признаны потерпевшими. И сколько будет длиться следствие, одному богу известно.

— А где же они живут? — Меркулов сочувствовал Войцеховским, потому что знал их историю из рассказа Турецкого.

— У родителей.

— И как же их угораздило связаться с этими мошенниками?

— Лучшей жизни хотели… А ведь и так жили хорошо. Все у них было. Но нет предела желаниям амбициозных людей! — философски заметил Турецкий.

— Лучше жить скромно. Как мы с тобой. Правда, Саша?

— Чистая правда. Чем меньше добра, тем спокойнее живется. Вот мне — веришь? — никакого добра не надо. Лишь бы тапочки мои никто не трогал.

— Что ты говоришь? А у нас так: кто раньше встал, того и тапки!

В дверь почтительно постучали, и зашла Ирина.

— А что это вы тут смеетесь?

— Радовались жизни. А теперь будем радоваться тебе. Костя, не пора ли нам пообедать? Приглашаю всех в пирожковую, — проявил свою щедрость Турецкий.

— Это к вопросу о скромности… — подмигнул Ирине Меркулов.

— Ну надо же ему как-то отметить успехи в работе! — поддержала мужа Ирина.