Жертва разума - Джон Сэндфорд

Полицейская машина с включенной мигалкой мчалась по другую сторону рельсов, на две улицы западнее. Мэйл бежал к коммерческому зданию, вокруг которого было много деревьев. Он свернул к ним, решив спрятаться в кустарнике. Полицейские на мосту стали поворачивать прожектор, и он упал. Через секунду свет ушел в сторону. Пока луч двигался обратно к рельсам, Мэйл сделал последние несколько шагов к деревьям.

И обнаружил, что путь ему преграждает вода.

– Нет, нет, – вслух сказал он.

Ему никак не удавалось хоть немного передохнуть.

Джон понял, что оказался в небольшом парке с прудом по центру. Луч прожектора снова двинулся в его сторону. Мэйл опустился на четвереньки и начал подбираться к воде. Руки скользили по траве, ему в нос ударил какой-то отвратительный запах. Что это такое? Мэйл полз по влажной земле; затем справа от него что-то зашевелилось, и Джон сообразил, что это утка. Значит, вокруг утиное дерьмо. Вернулся луч, и ему пришлось опуститься в эту дрянь, а потом забраться в холодную воду. И тут он услышал крики у себя за спиной.

Бинокль с функцией ночного видения стал бесполезным. Он был удобен при слабом освещении, но быстро перемещающиеся лучи прожекторов воздействовали на сенсоры, и Хэйвуду пришлось его отложить.

– Сюда, – сказал Лукас. – К этим контейнерам.

Они бежали вдоль контейнеров, когда их ослепил луч прожектора с моста. Дэвенпорт попросил по рации, чтобы его отвели в сторону.

– Ни черта не видно, – проворчал Хэйвуд. – Никогда не был под лучами прожектора.

Лукас шагнул в пустое пространство, оставшееся от контейнера, и увидел второй ряд и дорожку между ними. На дорожке царил непроглядный мрак.

– Если он там, и у него пистолет, идти вперед – чистое самоубийство, – сказал Хэйвуд.

– Верно. – Дэвенпорт связался по рации с вертолетом. – Вы можете вернуться к элеватору? Там двойной ряд контейнеров; мы хотим, чтобы вы осветили проход между ними.

Пилоту потребовалась минута, чтобы найти нужное место, он завис над ними, и потоки воздуха устремились вниз, когда они зашагали между контейнерами. Когда до конца дорожки оставалась сотня футов, Лукас увидел, как сверкнул хром.

– Вон там! – крикнул он и схватил Хэйвуда за руку. – Мы нашли фургон.

Хэйвуд устремился налево, Дэвенпорт – направо, а вертолет нашел промежуток между контейнерами и направил туда луч прожектора.

Полицейские шли где-то рядом, свет приближался. Мэйл уже слышал их далекие, но отчетливо звучащие голоса.

– Это газ? Это газ? – закричала какая-то женщина соседке.

– Они ищут какого-то психа, – ответила другая.

Мэйл по-собачьи доплыл до середины пруда, где над водой склонилась плакучая ива. Проснулись около полудюжины уток, которые принялись громко крякать.

– Проваливайте… – прошипел Мэйл и начал вылезать из воды.

Утки с шумом взлетели.

Господи, если кто-то услышит…

Дрожа, Джон выполз на берег – уже здорово похолодало – и направился к деревьям, когда услышал, как приближаются полицейские. И почти сразу увидел мечущийся свет фонариков. Он огляделся, посмотрел на воду, неохотно вернулся в пруд и спрятался за стволом ивы.

Ледяная вода была глубиной всего в три фута, но не давала ему опуститься на дно. Наконец ему удалось нащупать корень ивы – только после этого он сумел уйти под воду. Повернув лицо к берегу, Мэйл натянул темную куртку на голову.

– Наверное, он дышит через соломинку, – раздался голос молодого полицейского.

– Да, через задницу, – ответил его такой же молодой напарник. – Господи, сколько здесь гусиного дерьма…

– Утиное дерьмо, – возразил первый голос. Мальчишка с фермы. – Гусиное дерьмо больше; оно похоже на дешевые сигары.

– Кажется, у нас появился эксперт по дерьму, – послышался третий голос.

– Кому-то нужно пройти через кусты…

– Ладно, я попробую…

Мэйл наклонил голову – шаги приближались. Полицейский продирался сквозь кустарник у него над головой. Наконец он добрался до ивы: Джон мог бы протянуть руку и схватить его за ногу. Однако полицейский лишь провел лучом фонарика по воде и повернул обратно.

– Здесь ничего.

Мэйл находился на том же берегу пруда, что и полицейские. Когда они двинулись дальше, он снова переплыл пруд по-собачьи и выполз на другой берег, постоянно натыкаясь на утиный помет. Он начал неконтролируемо дрожать. Холод… он никогда так не мерз. Мэйл полз вперед, к углу коммерческого здания, царапая руки о мусор на земле; забрался в самую середину кустарника и остановился, подобрав под себя ноги, чтобы унять дрожь. Волосы сползли ему на лоб, он убрал их одной рукой; от нее пахло дерьмом.

Вертолет завис над контейнерами, к тому же месту направлялись три полицейские машины.

– Они его нашли, – сказал он вслух.

Полицейские добрались до проклятого фургона. Снова послышался лай собак… они, что, ищут его с собаками? Господи!

Залаяли другие собаки – их разбудили многочисленные полицейские. Мэйл понимал, что должен двигаться дальше, выбираться отсюда. Он пополз через кустарник. Наконец сумел встать на ноги и оглядеться. Складывалось впечатление, что полицейские установили периметр, пока другие прочесывали все, что находилось внутри. Значит, рано или поздно ему придется его пересечь.

«Канализация», – подумал Джон, но тут же отбросил эту мысль. Он ничего не знал о канализации. Если он туда заберется, то там и умрет. А от мысли, что стены смыкаются вокруг него…

Мэйл всегда страдал от клаустрофобии – именно по этой причине он не вернулся в больницу. В больнице никого не избивали; они умели наказывать по-другому. Очень скоро они узнали о его клаустрофобии и познакомили с Тихой комнатой…

Пригнувшись, Мэйл пересек подъездную дорожку и через низкий заборчик забрался в первый двор. Он пробежал через него, нырнул за дом, в котором кое-где горел свет, промчался мимо кустов спиреи[69]и перелез через проволочную ограду, потом преодолел следующий двор и снова забор. После третьего двора Мэйл услышал собаку. Судя по всему, это был большой пес где-то в дальнем конце двора. Рискнуть?..

Пес почуял запах Джона тогда же, когда тот его услышал, зарычал и бросился к нему. Большое черно-коричневое тело, белые зубы, как у тигра. Никаких шансов.

Мэйл кинулся обратно и снова перелез через забор, пытаясь найти другой путь.

Мимо проехала патрульная машина; со всех сторон лаяли собаки, и их голоса слились в безумный хор.

Возможно, это займет некоторое время…

Дэвенпорт сообщил по рации идентификационный номер фургона. Прошло тридцать секунд.