Девять граммов пластита Серия: - Марианна Баконина

Хакером– профессионалом Сергей в ту пору еще не был, но был талантливым хакером-любителем, и люди, отыскавшие его в Лондоне, очевидно, хорошо об этом знали.

Сергей моментально понял, что интересует потенциальных работодателей. Догадался он и о том, что банкиры просто посредники, на самом деле услуги компьютерного «медвежатника» были нужны кому-то другому.

Осознав все это, он повел переговоры довольно жестко и добился встречи с непосредственными заказчиками. В принципе, заказ был достаточно простым. Эти люди уже разбогатели разными способами, но хотели большего. Им позарез надо было легализовать имевшиеся в их распоряжении немаленькие деньги. Это в отеле, ресторане, в автосалоне или у портного возьмут засаленные стодолларовые купюры, не спрашивая, почему богач с Востока обременяет себя наличными. На бирже, на мировом фондовом рынке – совсем другой коленкор. Туда не пускают российских «пирамидостроителей», там открещиваются от многомиллионых контрактов с наличными, да и не всякие банковские чеки принимают. Скажем, финансовые документы с реквизитами Нассау или Джорджтауна обнюхивают чуть ли не с собаками. И не потому, что все поголовно делают совершенно честный бизнес, а потому, что по правилам игры главное – иметь незапятнанную репутацию, быть чистым, не «отмытым», а просто чистым.

Помимо безупречных банковских счетов хозяева хотели иметь еще и определенные гарантии безопасности. Им важно было быть уверенными, что нанятый партнерами детектив, подосланный конкурентами сыщик или охочий до сенсаций репортеришка не проследят путь, который проделали миллионы и миллиарды долларов, скажем, по маршруту Грозный – Анкара – Кайманы – Цюрих, и не раскопают, как эти деньги или их часть в результате попали к человеку, постоянно проживающему, например, в Москве. Схема чисто гипотетическая. Грозный можно заменить Элистой или Якутском, Анкару – Амстердамом, Каймановы острова – Кипром, а конечным пунктом может быть Лондон или Петербург. Не в географии дело, а в принципе.

Однако принцип этот известен довольно широкому кругу лиц и организаций. Даже сугубое соблюдение всех банковских тайн и правил безопасности не исключало возможность, что кто-то пройдет по проторенной тропинке и выяснит имя отправителя и получателя. А это очень неприятно и очень опасно. Следовательно, нужен фокус в стиле Дэвида Копперфильда. Пусть деньги появятся на определенном банковском счете как бы из воздуха. То есть деньги будут реальные, и они реально придут в этот банк, никто не собирался грабить банкиров, а вот устроить ребус из сопроводительных документов, реквизитов, названий фирм и прочих деталей финансового механизма, но так, чтобы все выглядело солидно и никто не догадался, что перед ним ребус, – в этом и заключался иллюзион. В сущности, ведь Копперфильд тоже не уносит с собой Биг Бен, он лишь делает вид, что унес.

Именно иллюзии, только в мире банковских сетей, и творил Сергей Анатольевич Давыдов. Он получал за это немалые деньги. Хозяева понимали, что человек, умеющий создавать виртуальные дымовые завесы, может их и развеивать, причем в свою пользу, а потому лучше ему хорошо платить. Сергей работал компьютерным фокусником уже два года. Сейчас же его работодатели ушли со сцены. Один – не совсем добровольно, чему Лизавета была свидетелем.

– Но ведь они могут тебя убить!

– Нет, я же не идиот! Я популярно растолковал кому следует, что произойдет со всеми их тайнами, если, паче чаяния, со мной что-нибудь случится. Я надежно застраховался. Система сработает автоматически, и их неблаговидные секреты всплывут сразу в нескольких местах. Причем компьютерная страховка дублируется некомпьютерными средствами, а какими именно – известно мне одному. И следить за мной, контролировать мои контакты, искать через меня тех людей, которые держат пакеты с информацией, – бессмысленно, так как я их никогда не видел и не увижу. После того как я все это объяснил, меня оставили в покое.

Правда, когда я приехал сюда, они опять пришли. Решили, что несчастный случай в нынешней России – вещь настолько распространенная, что система виртуальной страховки не сработает. Придурки! Пришлось расширить их познания. Я и тебя включил в систему, когда услышал про взрыв.

– А ты по-прежнему занят в этом… бизнесе? – Лизавета с трудом подобрала нужное слово. Бизнес в русском языке – это ведь не просто предпринимательство.

– Видимо, я не достаточно жадный. – Сергей мотнул головой. – Я заработал достаточно. Надо быть патологически алчным или невероятно экстравагантным, чтобы потратить то, что я заработал. Так что я вышел из игры. – Он резким движением потушил в пепельнице пятую или шестую сигарету с золотой надписью «Davidoff». – Так что решай сама, честный я человек или нет. А пока решаешь, завари чай, у меня от кофе в желудке революция.

– Привычку ездить на «Остине» я бы все-таки назвала весьма экстравагантной. – Лизавета встала, чтобы вытряхнуть пепельницу и включить чайник.

– Моя первая покупка, сто тысяч фунтов. Менять его я не собираюсь, так что на автомобилях не разорюсь.

– Твой чай. – Лизавета поставила перед гостем чашку из любимого бабушкиного сервиза: молочной белизны фарфор, изящная, чуть вытянутая форма, внутри – веточка сирени с золотыми лепестками.

– Красивая, и видно, что старинная. – Сергей осторожно взялся за тоненькую ручку.

– Наследство…

– Здорово. У нас дома было что-то поповское, с птицами. Тоже красиво, но совсем по-другому. Ну, так ты решила?

– Ты о чем? – Лизавета прекрасно поняла, что имелось в виду, но все равно удивленно подняла брови.

– Что мне делать вот с этим? – Сергей опять вытащил из кармана бархатную коробочку с кольцом. – Решай, я могу надеть его тебе на палец или выкинуть в окно…

– Ты становишься диктатором, – горько усмехнулась Лизавета.

– Решай!

– Я не понимаю, чего ты хочешь. Индульгенцию?

– Что-то вроде…

– Это трудный ребус. Давай так. Я не считаю тебя подонком. В предложенных тебе обстоятельствах ты вел себя как вполне приличный человек. Не убивал, не грабил, не…

– В общем, тебе я не подхожу! Хорошо! – Сергей встал, бархатная коробочка отлетела к краю стола.

– Тебе не кажется, что ты хочешь сразу и много?

– Кажется!

– Тогда не надо сцен с раскидыванием ювелирных изделий. Это как-то слишком… навязчиво.

– Согласен. – Сергей встал. – Можно я тебя поцелую? На прощание?

Прощальный поцелуй не получился. Точнее, поцелуй получился, но он не был прощальным. Как только их губы встретились, Лизавета растаяла. Когда влюблен, бывает такое внезапное головокружение с дрожью в коленях и холодком в позвоночнике, что забываешь обо всем. Такой поцелуй не может быть последним, губы сами тянутся к губам, и доводы рассудка отступают.

– Милая… – Сергей слегка задыхался. – Никому тебя не отдам. Верь мне!

– Не могу!

– Не можешь или не хочешь? Честно, я даже думать не думал, что тебя приплетут к этой грязной истории. – Он крепко обнял ее. – Все пройдет, поверь мне! Все будет хорошо.