Кен - Наталья Андреева

Вот уж с кем Ксения ожидала встретиться меньше всего, так это с Валентиной. Покинув кабинет следователя, решила зайти на ближайший рынок, потому что в доме со вчерашнего дня не было никакой еды. И возле прилавка с овощами столкнулась нос к носу с приятельницей.

— Валентина!

— Ксюша!

Они оглядели друг друга. Приятельница критически, а Ксения с откровенным недоумением:

— Ой, Валя, как ты можешь ходить на рынок на таких высоких каблуках!

— Всегда надо быть готовой к встрече с мечтой. Вдруг он тоже здесь что-нибудь покупает?

— Кто «он»?

— Мужчина. Любой. Тот, который мне понравится.

— С утра?!

— Во-первых, сейчас уже четыре часа дня. Во-вторых, те, которые замучены работой, мне не нужны. А вот ты как можешь ходить по улицам в таком виде? Зеленая вся! Глаза накрашены просто безобразно, тушь смазана, волосы отросли. Ты когда в последний раз была у парикмахера?

— Я? Не помню. Но как ты здесь оказалась?

— Здрасьте! Я живу поблизости! Ты совсем, что ли, ничего не помнишь?

— Ах да! Конечно. Но почему ты не в Париже? Ты ведь собиралась уехать.

— Уехала, как же! Все из-за тебя.

— Из-за меня?

— Ты же привела ко мне этого зеленоглазого! Я отменила поездку, поссорилась со своим богатым мужиком и все ждала, что он вернется. Не мужик, конечно, Герман. А он, сволочь, мало того что исчез, еще и камушки мои прихватил!

— Какие камушки?

— Так, мелочь. Сережечки, пару колечек. На память, наверное, — усмехнулась приятельница.

— Почему же ты в милицию не заявила?

— Стоит таскаться к следователю из-за ерунды! Как пришло, так и ушло. Пока я еще в форме, я все верну! Но зеленоглазый-то каков? Хоть и сволочь! Но как же он мне нравился!

— А может, ты куда-нибудь засунула свои колечки с сережечками?

— Знаешь, я легкомысленная, но не дура. Когда мужик исчезает, не оставив обратного адреса, то хоть пиши ему, хоть свищи. Так вернется он или не вернется, как думаешь?

— Герман? Но ты же сама говоришь, что он сволочь!

— А у меня других и не было. Даже тот, который эти колечки с сережечками и подарил — все равно сволочь. Только с ним ко всему прочему было скучно. Так где он?

— Не знаю. Я у него ни разу не была.

— Ага. Значит, снял квартиру на те денежки, что выручил от продажи моих камешков. Что ж, пусть считает, что я ему заплатила. Зайдешь?

— Что, сейчас?

— Поболтаем. А вечером гости придут. Сволочей назвала — полно!

— Нет уж, — вздохнула Ксения. — Мне сейчас не до этого.

— Ну ты все равно позвони. И Герману привет передай. Скажи, что я не в обиде.

— Легкий ты человек, Валентина!

— А как же? Тяжелого-то на руки не подхватишь!

Она рассмеялась, махнула Ксении рукой: «Пока, пока!» Ее яркие платиновые волосы мелькнули в толпе. Ксения увидела, как несколько мужчин обернулись на ее призывную улыбку. Унылую, серо одетую толпу на мгновенье рассекли запах искристых духов и брызги смеха. Потом волны уныния вновь сомкнулись, и толстые тетки, нагруженные сумками, с удвоенной энергией хлынули к прилавкам. Может быть, они тоже считали, что все мужики сволочи, но каждый день терпеливо таскали тяжким трудом добытый мед в пустые соты семейного уюта.