Инспектор мертвых - Дэвид Моррелл

– Это моя вина, – прошептал он. – Все из-за меня. Я погубил тебя.

«Нет, – настаивал голос в голове. – Ее убили родители».

– Я хочу умереть, – сказал он.

«Это королева убила ее! Лорд Косгроув и все остальные – вот кто виноват! Лавочник Барбридж убил ее! Как все они убили отца с матерью, Эмму и Рут!»

– Я хочу умереть, – повторил он уже с большей решимостью.

«Но сначала убей королеву».

Внезапно дверь отворилась. Мужчина в дорогом костюме удивленно остановился на пороге и взглянул на него поверх очков:

– Черт побери, а вы еще кто такой?

– Я ищу своего брата. Он попал под лошадь и…

– И что вам понадобилось от трупа этой женщины?

– Я же вам объяснил, что ищу брата. Я просто поднял простыню, чтобы посмотреть, не он ли…

– Скорее позовите констебля! Этот ирландец прикасался к телу мисс Грантвуд!

– Сейчас приведу помощь! – крикнули из коридора.

– Умоляю, не надо. Вы ошиблись.

– Отойди от нее! – Хирург угрожающе поднял трость. – Ты еще пожалеешь, что явился сюда, ирландское отродье!

– Не смейте меня так называть! – Он вырвал трость из руки прозектора и ударил набалдашником прямо в лоб.

Тело еще не успело упасть на пол, а он уже выскочил в коридор и увидел констебля, спускающегося по лестнице в сопровождении того самого клерка, с которым он недавно разговаривал.

– Стоять! – выкрикнул констебль. – Что здесь происходит?

Зная, какие крепкие каски у полицейских, он нанес удар не в лоб, а в подбородок. Затем замахнулся тростью еще раз и проломил череп служителю.

Он рванулся к лестнице и взбежал наверх. У входа клерк, встретившийся ему у входа, о чем-то говорил с другим полицейским. В приоткрытую дверь с улицы намело снегу.

– Вот он! – завопил клерк. – Тот самый ирландец, о котором я говорил!

– Брось трость! – приказал констебль.

Одним ударом он уложил полицейского, вторым – клерка, затем выскочил на улицу и исчез за снежной пеленой.

– Вот здесь и живет полковник Траск. – Швейцар показал на один из домов, выстроившихся в ряд вдоль Болтон-стрит в Мейфэре. – Я иногда приезжаю сюда доложить, как идут дела.

– Благодарю вас, – кивнул Де Квинси.

Холодный снег пошел гуще, когда он вместе с Беккером и констеблем вылез из полицейского фургона. Они подошли к белому каменному зданию, и сержант постучал в дубовую дверь.

Открывший ему дворецкий удивленно посмотрел на неожиданного гостя.

– Я детектив сержант Беккер. Полковник Траск здесь?

Дворецкий с хмурым видом изучил значок Беккера, вероятно не в силах понять, что могло понадобиться полицейскому в их доме. И уж в любом случае должен был явиться констебль в мундире, а не подозрительный тип в обычной одежде и со шрамом на подбородке.

– Полковник не был дома уже несколько дней, – ответил наконец дворецкий.

– А мистер Траск-старший? Нам необходимо поговорить с ним.

– Это невозможно. Он никого не принимает.

– Попросите его сделать для нас исключение. Мы прибыли по важному делу, касающемуся безопасности самой королевы.

– Но в это время у него процедуры.

– Мне нет дела, чем он занимается. Передайте ему…

Де Квинси проскользнул мимо дворецкого в дом.

– Одну минуту, – запротестовал слуга.

– У нас нет этой минуты, – отрезал Беккер и вместе с констеблем направился следом за Де Квинси. – Где сейчас мистер Траск?

– В спальне, но…

Де Квинси со всех своих коротких ног помчался вверх по изящной лестнице. Дворецкий кинулся за ним. Беккер и констебль старались не отставать.

Они миновали дверь в просторную столовую и поднялись еще выше.

– Вы меня не поняли, – настаивал дворецкий, – мистера Траска нельзя беспокоить.

– Не хотел бы я видеть лицо ее величества, когда она услышит, что мистер Траск совсем за нее не беспокоится, – проворчал сержант.

Они остановились на площадке верхнего этажа перед несколькими закрытыми дверьми.

– Куда теперь? – потребовал ответа Беккер.

Дворецкий обреченно всплеснул руками, открыл дверь в спальню, заглянул внутрь и жестом пригласил войти.

– Сейчас вы сами поймете, что я пытался вам объяснить.

Де Квинси, Беккер и констебль вошли в спальню и действительно все поняли.

Процедуры, о которых говорил слуга, производил не сам Джеремайя Траск. Скорее уж, их проводили над ним. Изможденного, болезненного вида старик, лет шестидесяти на вид, одетый в пижаму, лежал на кровати, а слуга двигал его ногами – поднимал и опускал, сгибал и разводил в стороны. Другой слуга занимался руками.

Оба на мгновение остановились при появлении посторонних, а затем продолжили свои занятия. Судя по худобе конечностей мистера Траска, не говоря уже об отсутствии какого-либо сопротивления, сам он был не способен управлять собственным телом.

– Значит, он парализован? – спросил Беккер.

– Уже восемь лет, – ответил слуга. – Несчастный случай.

Сержанту потребовалось время, чтобы справиться с собой и решить, как действовать дальше.

– Мистер Траск, прошу извинить, что вошли без разрешения. Я сержант детективной полиции. Нам необходимо обсудить важное дело, касающееся безопасности королевы.

– Он не сможет говорить с вами, – объяснил слуга. – Из-за несчастного случая он лишился дара речи.

Беккер вздохнул. Ему казалось, что он насмотрелся на все возможные формы страдания, но с подобным довелось столкнуться впервые.

– Неужели он совсем не может ответить? А написать?

– Он способен моргать.

– Что, простите?

– Он дает простые ответы – «да» или «нет», – открывая и закрывая глаза. Один раз – «да», два раза – «нет».

– И так целых восемь лет? – Беккер сокрушенно покачал головой. – Помилуй нас, Господи!

Де Квинси подошел к кровати.

Лицо Траска-старшего оставалось неподвижным, но его серые глаза следили за перемещениями писателя. Почти такого же цвета были и волосы старика, и его ввалившиеся щеки, дополняющие общую картину отчаяния.

– Мистер Траск, меня зовут Томас Де Квинси. Много лет назад я написал книгу «Исповедь англичанина, употреблявшего опиум». – Словно подтверждая свои слова, Де Квинси достал бутылочку с лауданумом и сделал глоток. – Кроме того, я написал ряд эссе об убийстве как одном из изящных искусств, еще одно – о «Макбете», а также об английских почтовых каретах, что колесили по нашей обширной стране, пока ваши железные дороги не поставили крест на столь ненадежном транспортном средстве.