Пылающая комната - Майкл Коннелли

– Какой менеджер?

– Его звали… нет, не помню. Какое-то русское имя.

– Может быть, украинское?

– Может.

– Например, Максим?

– Ах да, точно. Мы звали его Макс.

– Он тоже спал с Анной, верно?

Барроуз вытаращил глаза:

– Чепуха! Ничего такого не было.

– Ты уверен?

– Я бы знал.

– Правда? Ты же сказал, что не жил с ней. Не ночевал у нее каждый день. Это твои слова.

– Я бы точно знал.

– Сколько раз в неделю ты у нее бывал?

– Три или четыре раза. Я бы ходил чаще, но ее соседка по квартире меня невзлюбила. Все равно: у нее никого больше не было.

– Значит, после ограбления Анна Ачеведо уволилась с работы и бросила тебя?

– Ну да. Говорю вам, посттравматический синдром.

– Насчет работы я понимаю. Но зачем ей расставаться с тобой?

– Она сказала, я напоминаю ей о случившемся в лавочке.

– Что за лавочка?

– Ну, место, где мы работали. «ЭЗ-банк». Мы называли его лавочкой.

– Когда вы увиделись с Анной после ее увольнения?

– Господи, сколько можно говорить? Она зашла ко мне в больницу попрощаться. Больше я ее не встречал.

– Хорошо, значит, она тебя бросила. Как с тобой обращались полицейские после ограбления?

– Да, вот что вам надо бы расследовать! Эти ублюдки пытались все свалить на меня. Они сказали, я сам все подстроил. Типа это был такой гениальный план, чтобы мне раскроили череп.

– Они тебя арестовали?

– Мне даже не предъявили обвинения. И знаете почему? Потому что я не имел к этому никакого отношения. Мне пробили башку, и пока я валялся на больничной койке, эти придурки заявили, будто я все подстроил. Что за чушь!

Босх промолчал, оценивая полученный результат. Ему удалось прояснить все моменты, которые он хотел. Барроуз сам признал, что бывал на Бонни-Брае и знал о мусорных баках: он выбрасывал мусор. Теперь требовалось его дожать. Гарри взглянул на Сото, и та едва заметно кивнула и снова включила запись. С точки зрения законности это могло выглядеть сомнительно, но Босх хотел запечатлеть следующую часть допроса.

– Расскажи мне о пожаре.

Барроуз недоуменно сдвинул брови:

– О каком пожаре?

– На Бонни-Брае.

– Вы про тот, что случился в тот же день? Я про него ничего не знаю. Анна там уже не жила. Соседка дала ей пинка под зад. А пожар устроила банда из района. Точь-в-точь как годом раньше во время бунта: они сами жгли свои дома, своих детей. Представляете? Мы всегда об этом говорили.

Босх почувствовал, что Сото напряглась. Он бросил на нее красноречивый взгляд, призывая к сдержанности. Сейчас было не время для личных отношений и эмоциональных взрывов. Детективы приехали сюда с определенной целью, и чем больше Барроуз говорил, тем ближе они к ней подходили.

– Объясни подробнее, – обратился он к Родни. – Кто говорил? О чем?

– Парни из «БАРСа», – ответил тот. – Мы знали, к чему все идет. Это только вопрос времени.

– К расовой войне?

– Можно и так сказать. Только как ни назови, а время уже близко.

– Кто из братьев Поллард сделал зажигательную бомбу?

– Какую бомбу?

– Ту, что бросили в мусорный бак на Бонни-Брае.

Барроуз взглянул на него, разинув рот.

– Я имею в виду – перед ограблением «ЭЗ-банка», – добавил Босх.

– Вы что, спятили? – воскликнул Барроуз. – У нас были только ненасильственные методы. Мы и пальцем никого не тронули. Вы не можете на нас это повесить! И вообще, в то время я не знал этих парней. Мы познакомились позже.

Босх перегнулся через стол.

– Ерунда. Вы не просто вопили, что грядет расовая война. Вы прекрасно знали, что надо делать. А для начала вам требовались деньги на лагерь в Кастайке.

– Нет! Вы спятили, и я не буду больше говорить. Или сажайте меня в кутузку, или убирайтесь с моей земли. Немедленно!

Босх встал и жестом приказал Барроузу подняться.

– Тогда вставай.

– Зачем? Что вы задумали?

– Мы едем в Лос-Анджелес.

– О черт, вы же не станете этого делать, правда?

– Вставай.

– Мы же с вами поговорили! Я помог! Что вам надо? Я не знаю про Анну Ачеведо! Я понятия не имею, кто устроил пожар, и у вас нет никаких улик. А с Поллардами я познакомился только через год в Кастайке.

Босх обошел вокруг стола и встал перед Барроузом. Сото присоединилась к нему. Намек был ясен.

– Ладно, ладно! – воскликнул Родни. – Все понятно. Вам плевать на правду. Вам нужен козел отпущения. А я для вас легкая мишень.

– Вот именно, – подтвердил Гарри. – Ты правильно все понял.

Барроуз встал, и Сото зашла к нему за спину, чтобы застегнуть наручники.

Босх повел задержанного к выходу, а Сото забрала оружие. Они заперли дом вместе с оставшейся в нем собакой и направились к машине. Проходя мимо грузовичка, Босх залез в кабину и нажал на пульте кнопку, чтобы открыть ворота.

Они посадили Барроуза на заднее сиденье «форда» и, завернув оружие в одеяло, убрали его в багажник. Потом Босх отозвал Сото назад к грузовичку, чтобы они могли поговорить с глазу на глаз.

– Ну, что ты думаешь? – спросил он.

– Что он чертов расист, как мы и ожидали, – ответила Люсия. – А ты?

– Разумеется, он расист. Но я не думаю, что он тот самый человек из банды.

– Почему? Барроуз сам признал, что был на Бонни-Брае. Он знал, где стоят мусорные баки. У него имелась и возможность, и мотив. И ему было совершенно плевать на тех, кто сгорит в подвале.

Босх помолчал, глядя через ее плечо на стоявший за воротами «форд». Задержанный сидел в машине, опустив голову. Гарри не видел его лица.

– Дело не в том, что я слышал, – отозвался он после паузы. – Дело в том, что я видел. Детали. Намеки. Нюансы. Барроуз не знал про Бойко и Анну. Он многого не знал.

– Ты что, ему веришь?

– Люси, я работаю с людьми уже сорок лет. Тут волей-неволей начинаешь доверять своей интуиции. А она мне ясно говорит, что это не наш парень.

Сото скрестила руки на груди.

– Жаль, что я не так хорошо разбираюсь в людях. А ты никогда не ошибался?

– Конечно, ошибался. Нет совершенных людей. Но это не значит, что я ошибаюсь сейчас.

– Ладно, и что ты намерен с ним делать? Просто отпустить? Он расхаживал тут с кобурой на ремне, словно какой-то ковбой.