Пятая авеню - Кристофер Смит

– Как насчет того, чтобы выпить чего-нибудь напоследок?

Джек отвернулся от полотна с ирисами, которым любовался в холле квартиры Селины, и прошел в гостиную, где она колдовала возле бара. Был поздний час, а они только что вернулись с приема у Анастассиоса Фондараса.

– А у тебя есть пиво?

– Представь себе, есть, – Селина нагнулась к маленькому холодильнику, стоявшему возле нее, и вынула оттуда светлое пиво, которое, насколько она знала, он любил. Весело прищурившись, девушка добавила: – Прикажете налить вам пиво в бокалы для шампанского?

Джек улыбнулся. Он показался ей смущенным, возможно, потому, что ее насмешливый вопрос застал его врасплох. Дуглас пытался расстегнуть тесемки черного галстука-бабочки и снять его.

– Сейчас сойдет и прямо из бутылки.

Он подошел к ней, взял у нее пиво и посмотрел на нее, видимо желая что-то сказать, но промолчал и поднес бутылку к губам.

Селина, снова повернувшись к барной столешнице, налила себе пиво в стакан. Ее тревожило то, что произошло на яхте. Из-за этого она все еще злилась на Джека, хотя и не хотела показывать этого. Ей не терпелось заняться любовью с этим мужчиной, но она не была уверена в том, что и он этого хочет. Что удержало его от того, чтобы все произошло там, на яхте, во время приема? Ведь он же сам повел ее в нижнюю часть корабля, а потом вдруг остановился. Почему?

– Нервничаешь из-за завтрашнего прыжка?

Обернувшись, Селина увидела, что он уже снял с себя смокинг – теперь тот висел на спинке стула. Джек ждал ответа, и его живые глаза смотрели прямо на нее.

– Немного, – ответила Селина. – Ведь не каждый же день я прыгаю с моста с резиновой лентой, привязанной к лодыжкам. – Она удивленно подняла бровь и спросила: – А почему ты так решил?

– У тебя дрожат руки.

– Я могу спросить тебя кое о чем?

– Без колебаний.

– Вечером на яхте ты позвал меня с собой на нижние палубы. Я пошла с тобой, потому что хотела быть с тобой. Но когда мы подошли к двери каюты, ты остановился и не захотел войти внутрь. Почему?

Заданный вопрос словно повис в воздухе. Селина не хотела доставлять ему удовольствия, демонстрируя, возможно, свою явную тупость, но услышать его ответ она хотела. Она хотела узнать, почему он не довел задуманное до конца – тем более что Джек сам пригласил ее последовать за ним.

– Это не то, что ты думаешь.

– А что я, по-твоему, думаю?

– То, что я не хотел заниматься с тобой любовью. Что я вдруг передумал. – Джек посмотрел на нее. – Это не так.

– Ну а что тогда случилось?

– Мы не могли бы войти в ту комнату, даже если бы захотели.

– Почему?

– Потому, что двум другим людям пришла в голову такая же мысль.

Этого Селина не ожидала. Ее глаза удивленно смотрели на собеседника.

– И кто же там был?

Его лицо на мгновение стало нерешительным. Он не знал, что из увиденного может рассказать ей. Если он расскажет ей все, что видел в ту долю секунды, до того, как захлопнул дверь той каюты, то обрушит не только карьеру Гарольда Бейнса, но и саму его жизнь. После недолгого раздумья Джек принял решение.

– Я не уверен, что узнал того, кто там был, – ответил он.

– Но ты сказал, что видел двоих.

– Там было темно. Я не смог рассмотреть их лица. Я лишь заметил, что это были мужчины в недвусмысленной позе.

Ее щеки побагровели.

– Они занимались сексом?

Когда он в ответ пожал плечами, Селина рассмеялась.

– Что тут смешного?

– Не знаю, – ответила она. – Наверное, испытываю чувство ревности из-за того, что они нас обскакали.

Джек поставил пиво на стол и сделал шаг в сторону Селины, воспоминания о Гарольде Бейнсе, которого он видел тогда в каюте, померкли в его сознании.

– Ну и как ты намерена потушить это чувство ревности?

– Смотря что на уме у тебя.

Джек молча привлек ее к себе. Они поцеловались, и по той страсти, которой был проникнут его поцелуй, Селина поняла, что обратной дороги нет.

Она поставила бокал на барную стойку, обхватила Джека руками и повела через гостиную к спальне. Здесь огни города сверкали во всех окнах, расположенных в стене перед ее кроватью. Джек снова прильнул к ее губам, и они начали целоваться.

Но на этот раз это были совсем другие поцелуи – не такие нежные, какими были в гостиной. Она обняла его, чувствуя, как его ладони блуждают по ее груди, опускаясь все ниже. Он привлек ее ближе к себе, и Селина почувствовала, как твердеет самая желанная для нее часть его тела.

Все проходило без суеты и спешки. Джек повернул Селину и начал снимать с нее одежду, покрывая поцелуями каждый новый открывающийся кусочек ее тела. Селина вздрагивала, чувствуя шершавость его бритого подбородка, теплое дыхание и влажный язык на своей шее. Сильные руки прокладывали путь к ее округлым ягодицам. В тот момент, когда она подумала, что не сможет долго выдержать такой бурный напор ласк, он расстегнул последнюю пуговицу, и ее платье, быстро и плавно скользнув по телу, упало на пол, окружив кольцом ее ступни.

Обнаженная, она повернулась к нему, ее грудь налилась от желания и нетерпения. Она чувствовала себя живой, как никогда, но была всецело в его власти. Горящий взгляд Джека бродил по ее телу. Она смотрела на его пылающее от возбуждения лицо.

Он нагнулся вперед и обхватил губами ее сосок. Селина, откинув назад голову, застонала. Волны удовольствия и наслаждения, захлестывающие ее сознание, становились все сильнее. Словно почувствовав ее нетерпенье, Джек увлек ее на ковер. Она сразу почувствовала, какой он тяжелый и сильный, но теперь ей вдруг захотелось самой внести в начинающееся действо что-то новое.

Вынырнув из-под мужчины, Селина перекатилась через него, ее грудь оказалась в дюйме от его лица. Она заметила на его лице улыбку – улыбку близкого человека, от которого нет тайн, – и услышала тяжелый вдох, когда она резким быстрым движением сдернула с него рубашку. Пуговицы с треском отлетели, полы рубашки распахнулись, обнажая мускулистую грудь. На короткий момент она задержала на нем взгляд, возбуждение ее росло. Быстро опустив голову ему на грудь, она нащупала губами сосок.