Жиголо - Сергей Валяев

— Кажется, мы уже где-то виделись, — крякнул я.

— Только не говори, что на дискотеке в ДК, — засмеялась, обнажая розовые детские десна.

— Ты не любишь танцевать?

— Обожаю, черт!

— Хип-хоп?

— Лучше три притопа, два прихлопа, — облизнула припухшие губы.

— Отличный национальный танец, — сделал характерный жест, щелкнув пальцами по шее, — особенно после…

— Ага, — кивнула,? бутылку «дубновки» и огурец, и в пляс.

— «Дубновка»?

— Наша родная. Выпил — и улетел, — подняла глаза к потолку.

— Не будем о грустном, — поспешил я.

— Давай о веселом.

— Есть такой танец jig, — сообщил. — Он тебе понравится. Танцуешь, будто ногами переминаешь облако.

— Облако?

— Точно — облако.

— И-и-интересно, — посмотрела на меня более внимательно. Повторила мою фразу: — «Кажется, мы где-то уже встречались?»

— Не во сне ли?

— Во сне?

И я рассказываю видение, когда на берегу океана повстречал ангела-хранителя. Аня не верит: это я все выдумал только что, сидя за компотом. Я делаю вид, что обижаюсь: никогда не вру, ей-богу.

— И она была похожа на меня?

— Ты — только без крыльев и конопушек.

— Ладно, — смеется. — В следующую нашу встречу буду с крылышками, взмахнула руками.

— И когда наша встреча?

— Думаю, — отвечает, — скоро.

— Скоро?

— А когда будут танцы, — смеется, — в ДК.

И на этом наш обед заканчивается. Мы возвращаемся в космический отсек, где проводится эксперимент, связанный с созданием реактора античастиц. Об этом мне сообщила сама Анечка, когда я повинился, что, быть может, мое одно неосторожное движение вызвало сбой в работе коллектива.

— Дима, — рассмеялась, — у нас таких сбоев на день десять по десять. Дедушка, знаешь, как ругается дома, у-у-у! — Вздернула головой и я увидел над её верхней губой пушистую ниточку полового созревания.

— Почему?

— А ты понимаешь, чем дед занимается?

— Не очень, — признался я.

Девочка по-заговорщески придвинулась ко мне и я уловил её приятный пряный телесный запах:

— Реактором античастиц.

Я пожал плечами, мол, мне это ровным счетом ничего не говорит.

— Хорошо, — вздохнула Аня. — Ты в НЛО веришь?

— Верю, — признался. — Я сам гуманоид.

— Дима, я серьезно, черт.

— Прости, — повинился. — А что такое?

И выяснилось, что академик и его группа работают над созданием реактора античастиц, который способен приблизить нашу цивилизацию к Макрокосму. Тепловая и атомная энергия — это все равно, что мечтать на паровозе улететь к новым космическим мирам, то есть наука и человечество делают только первые детские шаги в освоение неведомых миров. Создание реактора античастиц — это принципиально новый подход к укрощению сверх энергии, способной, повторим, изменить наш мир. В лучшую, будем надеяться, сторону.

Принцип действия реактора прост: находящийся внутри элемент 115 бомбардируется протоном, который, проникая в ядро атома 115, превращает его в элемент 116. Тот немедленно распадается, излучая небольшое количество античастиц. Антивещество отводится в специальную вакуумную трубу, чтобы избежать его контакта с материей. На выходе оно направляется на газообразное вещество. Происходит аннигиляция. Вещество и антивещество превращаются в энергию…

Понятно, что объяснение это популярное и мало что толком объясняет, но факт остается фактом: человечество находится на пороге глобального открытия.

К сожалению, пока случаются технические сбои, однако уверенность в успехе растет с каждым днем. И это ощущение буквально висит в воздухе.

— Вот тебя пригласили, — сказала Анечка, — освещать. А что освещать, если амбц, как говорит дед, — развела руками.

Действительно, амбц! Право, я не понимал своей роли в этой странной истории? Как говорится, все окончательно смешалось в моей голове: НЛО, реактор античастиц, полтавские шаровары академика, крепкие юные груди с кофейными сосками, умолчание службистов ГРУ, десяток армянских котят Левона Григоряна и так далее. Что происходит на самом деле? Такое впечатление, что мной хотят попользоваться, как известным изделием № 2, а потом выбросить в мазутные речные воды.

Спокойно, сержант, отцы-командиры тебя учили: выдержка и ещё раз выдержка. Ходи, смотри и делай выводы. Что я и начал делать, повинуясь интуиции.

Система охраны объекта была совершена: телеметрические камеры и электроника следили за каждым движением тех, кто находился в зоне «D» и других зонах. Боюсь, что даже мыши трудно проскочить через эти зоны без санкции службы безопасности НИЦ.

Следовательно, если приняты такие беспрецедентные, как пишут журналисты, меры безопасности, то, быть может, и вправду человечество находится на переломе эпох. Эпоха земного притяжения заканчивается и начинается эпоха космическая?

Пока же проблемы земные не давали академику и его группе устремиться ввысь. Эксперимент не удавался. Как я понял, проблема заключалась в том, что реактор античастиц по достижению некой критической точки совершал сбой. Поисками причин этого научного недоразумения и бился коллектив.

— А если мы дело имеем с системой пространственного ограничения? предполагал Олег Стальненко.

— Не о том речь, — горячился Арсений Адамов. — Мы не имеем стопроцентной эффективности термоэлемента.

— А мне кажется, нарушаем последовательность реакций, — утверждал Вольдемар Орешкин. — Алексей Алексеевич, а не попробовать ли нам сначала пропустить ТНКР-1664589 через протоны 115, а уже затем…

Академик, сидя у главного монитора, сосредоточено глядел на экран. Компьютерная версия реактора античастиц, напоминающая южную, напомню, дыню, разрезанную пополам, медленно вращалась вокруг своей оси. Казалось, в огромном академическом лбе, как в котле, варятся вермишели мыслей, лавровые листья гипотез…

Было любопытно наблюдать за человеком, способным гениальным решением пробить брешь в бронированной проблеме Пространства-Времени.

Увы, чуда пока не произошло — академик с огорчением шлепнул себя по переспевшим щекам и, постарев лицом, признался, что пока бессилен разрешить настоящий вопрос.

— Великие платят за искусство жизнью, маленькие — зарабатывают им на жизнь, — иносказательно проговорил Алексей Алексеевич и объявил, что рабочий день закончился.

Коллектив перевел дух и поспешил вон из лаборатории по своим дольным делам. Господин Фаст попросил следовать за ним и я успел лишь отмахнуть рукой удаляющейся Анечке. Она уходила и я заметил, что двигается она, будто танцует.