Невидимая река - Эдриан Маккинти

— Что ты творишь, Пат, ты рехнулся? Что будет с Джоном?

— Мы отнесем Джона в огромный контейнер-молотильню для мусора у здания на Четырнадцатой, которое перестраивают. Кинем его туда, укроем мусорными пакетами, всяким хламом. Контейнер освобождают каждую пятницу, вывозят на свалку в Авроре. В любом случае его никогда не найдут.

— Черт побери, должен же быть какой-то другой способ!

— Нет другого способа, Алекс. В полицию нельзя. Тебя допросят, арестуют, обещаю тебе, я знаю эту систему. Допросят Эрию, тоже арестуют, депортируют вместе со всей семьей, тебя посадят за убийство, меня выселят. Выход один.

— Не знаю, Пат…

— Ты джина выпил?

— Нет.

— Иди и выпей, ну, иди!

Я отыскал бутылку джина «Бомбей сапфир», налил себе полстакана. Пат ушел. Я налил себе еще, борясь с желанием подождать, когда усвоится героин, но в итоге плюнул на это.

Когда я вышел из квартиры, эфиопы уже были в коридоре и пытались спустить Джона по лестнице. Он был замотан простынями и одеялами, как мумия. Кровь не просачивалась сквозь толстый кокон, что неудивительно, учитывая, сколько крови он потерял в спальне.

— Джон, прости меня, ради бога, — неожиданно для себя самого взмолился я.

— Алекс, если хочешь помочь нам, возьми себя в руки, — посоветовал Пат.

Я вышел в холл. Из всей семьи Саймон единственный говорил по-английски. Его отец что-то мне сказал, Саймон перевел.

— Плохи дела, — сказал он таким тоном, словно речь шла о ценах в магазине или о войне где-нибудь на другом конце планеты.

— Да уж.

— Прямо как с женой О. Джея Симпсона.

Я посмотрел на него. Сжал кулаки. Пат положил руку мне на плечо.

Два взрослых сына эфиопского семейства тупо смотрели на меня. Может, думали, что это я убийца или Эрия убила его во время ссоры…

— Алекс, если хочешь помочь, зайди спереди, с моей стороны, а я буду направлять. — Я встал на место Пата. Джон был плотно замотан, но я ощущал его ноги сквозь все покрывала.

Мы прошли пять лестничных пролетов. Нас было четверо. На удивление просто. Слишком просто, обыденно. Боли я уже не чувствовал. Внизу остановились.

— Пойду проверю, что там на улице, — сказал Пат.

И вышел на Колфакс.

— Нам надо в темпе обойти здание. На все про все у нас тридцать секунд, — предупредил он по возвращении.

Я понятия не имел, сколько времени, но одно было ясно: патрульных машин быть не должно. Копы редко сюда заезжали, особенно ночью. Но таксисты или водители автобусов могли обратиться к властям.

— Никого, — сказал Пат.

Мы вынесли Джона на улицу и потащили его за здание, где находился контейнер, о котором говорил Пат. Когда по Колфаксу проехала машина, мы замерли, но она не остановилась. Саймон что-то пробормотал своему брату. Надеюсь, они не собираются бросить нас тут одних.

Мы опустили Джона в контейнер, Пат сказал Саймону, чтобы тот помог своему брату залезть внутрь и прикрыть тело Джона всяким мусором. Мэтью, старший, залез внутрь, и за несколько минут они забросали тело Джона мешками для мусора, досками и всяким строительным хламом. Мы стояли, виновато опустив головы. Мэтью вылез обратно, поднял вверх большие пальцы обеих рук.

Мы вернулись к нашему дому.

— Мне нужно увидеть Эрию, — сказал я.

— Утром, — ответил Пат.

— Мне надо поговорить с ней сейчас, — настаивал я. — Понимаю, это жестоко, но я хочу поговорить с ней. По горячим следам.

— Утром, — повторил Пат.

Он уперся как осел. Безработный, никем не любимый, брошенный друзьями и насмерть больной СПИДом, в этот момент он соображал лучше и был покрепче меня.

Я уступил его здравому смыслу:

— Ладно.

Мы поднялись на пятый этаж. Эфиопы вошли ко мне.

— Я сказал мистеру Улеяве, чтобы они вытерли всю кровь в комнате, сколько бы это ни заняло времени, — не для того, чтобы ты там остался, там вообще никто жить не будет. Просто так, для спокойствия, — сказал Пат.

— А почему я не могу остаться?

— Они же знают, где ты живешь, жопа с ушами. Этой ночью переночуешь в моей комнате, а утром сразу уедешь — у меня есть местечко в Форт-Моргане, одна комната, в ней полно моего старого барахла, но там будет понадежнее. Посажу тебя на самый ранний автобус.

— Пойду поблагодарю эфиопов.

— Не надо много говорить, они думают, что мы это делаем ради Эрии, покрываем ее и все их семейство, так что не стоит разуверять их, мы же не хотим, чтобы они проболтались?

Мы пошли к Пату. Он налил мне большой стакан виски, но я не стал пить.

— Она все ему рассказала, Пат, — обратился я к нему, — у нее не было никаких сомнений, я где-то прокололся. Господи, да наверняка! Для совпадения это уж слишком. Не знаю, что я ей сказал. Но что-то такое, чем умудрился все запороть. Это я убил Джона.

Пат приложил палец к моим губам и указал на свою кровать. Сопротивляться не было никаких сил. Я подогрел немного героина, укололся, заполз в его кровать и стал смотреть в окно на небо над парком. Так и пролежал всю ночь, пока темнота потихоньку не улетучилась, звезды не исчезли и мерзкое серое утро не растянуло через все небо свое покрывало…

Автобус на Форт-Морган отправлялся в десять. Было уже девять тридцать, но мне нужно было встретиться с Эрией перед отъездом. Пат был против.

— Времени нет, — сердился он, помогая мне с рюкзаком.

Спускаюсь. Стучусь. Мать выводит ее на порог. Проревела всю ночь. Выглядит хуже некуда. В местах, где была кровь, кожа стерта — так отмывала.

— Эрия, послушай, я должен сказать тебе, что ты ни в чем не виновата. Ты ничего не могла сделать, понимаешь? — сказал я.

Эрия не ответила. Только уставилась на меня. Открыла было рот, но потом закрыла. Да я и без слов все понял: она не поверила выдумкам Пата насчет грабителя. За ночь она перестала корить себя. Она вернула вину туда, куда следовало. На мои плечи. Ее глаза будто проникали в суть вещей. С минуту она смотрела на меня, потом молча закрыла дверь. А я остался стоять, кругом виноватый. Чувствуя тяжесть, от которой вряд ли смогу когда-нибудь избавиться.

Как бы то ни было, мне надо было уходить. Автобусная станция. Я огляделся в поисках копов. Никого. Автобус.

Денвер остался за спиной со всем этим фарсом, ужасом и трагедией; переросшие подсолнухи на поле, иссушенная прерия, Саут-Платт. Я заснул.

— Форт-Морган, Колорадо, — объявил водитель.

Я вышел.

Трасса 1-76, река, сахарный завод, безработица — вот отличительные черты Форт-Моргана. До Денвера слишком далеко, до быстро растущего комплекса мотелей и торговых развалов у обочин шоссе рукой подать. Делать здесь было абсолютно нечего. Ни гор, никаких других природных красот. Аптеки, столовые, несколько баров мрачного вида для престарелых фермеров.