Очищение смертью - Нора Робертс

– Да, это верно.

– Тот район переживал тогда не лучшие времена. Никак не мог оправиться после Городских войн. У нас не хватало патрульных на улицах, чтобы пресекать войны между бандами. А банды творили что хотели, зажигали костры прямо у нас под задницей, извините за выражение.

– Вы знали Лино Мартинеса?

– Знал и этого маленького подонка, и всех остальных. Я сам патрулировал эти улицы, когда носил форму. Он был кандидатом в кутузку уже к восьми годам: воровал в магазинах, портил вещи просто ради вандализма. Его мать… она очень старалась. Я сам видел – и не раз! – как она тащит его в школу, в церковь. Я его поймал с полным карманом «дури», когда ему было десять. Отпустил ради матери.

– Вы знали Ника Сото?

– Уличный толкач, буян, часто избивал женщин, скользкий ублюдок. Но потом кто-то сунул ему перо под ребра. Раз пятьдесят-шестьдесят. Я над этим делом не работал, но я его знал. Немного.

– Кто-нибудь говорил с его дочерью и с Лино об этом деле?

Стьюбен ответил не сразу, задумчиво потер щеку рукой.

– Наверняка. Лино и дочка Сото были не разлей вода. По правде говоря, она была та еще оторва. Хуже Лино. Если он что-то крал, то чаще ради денег. Если он выколачивал из кого-то дерьмо, так на то была причина, у него была цель. А она?! Ей ненависть глаза выела. Если она что-то крала, так только чтобы отнять это у кого-то другого, если она выколачивала из кого-то дерьмо, так просто ради удовольствия. А что, вы взяли их след по этому делу?

– Я сегодня допрашивала Пенни Сото по другому делу. Она утверждает, что отец ее насиловал, много раз. Но это не вышло наружу.

– Как я уже говорил, я не вел дело Ника Сото, но кое-какие детали мне известны. – Стьюбен покачал головой. – Если бы это вышло наружу, я бы знал.

– После взрыва вы подозревали Лино?

– К тому времени он уже встал во главе «Солдадос» вместе с Чавесом. Они стали капитанами. Место взрыва, строго говоря, не было на территории «Черепов». Это была спорная территория, но многие из них там ошивались. Это была месть. Дело рук «Солдадос», я точно знаю, а «Солдадос» не дышали, если Лино Мартинес им не велел. Миссис Мартинес говорит, что Лино снялся с места за два дня до взрыва. – Стьюбен вздохнул. – Мне пришлось ей поверить, я понял, что она сама в это верит. Она позволила нам обыскать квартиру – ни следа Лино. Мы опросили соседей, и уж поверьте, они сдали нам бы сукина сына с дорогой душой, но они подтвердили ее слова. Он испарился еще до взрыва. Мы начали поджаривать «Солдадос», сильно поджаривать, но ни один из них не отказался от первоначальных показаний, ни один. И все же, это их рук дело, лейтенант. Мартинеса и Чавеса. Нутром чую.

– Мое нутро говорит то же самое.

– У вас что-то есть на них? На любого из них?

– У меня есть Лино Мартинес в морге.

Стьюбен подцепил вилкой новую порцию капусты.

– Ему там самое место.

– Как насчет других банд? – спросила Ева. – Кто-нибудь из них мог отомстить Лино после стольких лет?

– «Черепа», «Кровавые»… В основном либо уже умерли, либо разошлись кто куда, либо в тюрьме. Но кое-кто есть до сих пор. И все же этот костер давно погас. Как он погорел?

– Вы слышали об убийстве в церкви Святого Кристобаля? Он был там священником.

– Мартинес?!

– Он самый. Как вам это нравится? Прятался у всех на виду больше пяти лет.

Стьюбен откинулся на спинку стула и задумался, потягивая крем-соду из банки.

– Он был хитер. Мозги у него были, он никогда не терял головы. Ему трудно было что-нибудь пришить даже в юности. Он умел запутывать следы, умел действовать чужими руками. Добрался до верхнего уровня у «Солдадос» уже к шестнадцати годам. Раз прикидывался священником, значит, была у него в этом какая-то своя выгода. Вы об этом допрашивали его девчонку Пенни Сото?

– Да, только что, – подтвердила Ева.

– Уж кому знать, как не ей. Точно вам говорю: раз он вернулся, значит, пошел к своей девчонке. Если было у Лино слабое место, то это она. Он сделал ее лейтенантом, а ей еще и пятнадцати не было. Говорили, что среди рядовых «Солдадос» кое-кто роптал по этому поводу. Лино оглушил одного из недовольных куском стальной трубы и позволил Пенни выколотить из него все дерьмо. – Конечно, несогласный заявил с больничной койки, когда сломанная челюсть позволила, что он упал с лестницы. В те времена невозможно было заставить одного из них дать показания на другого. Каждый готов был скорее расстаться с жизнью.

– Времена меняются, – задумчиво проговорила Ева.

Стьюбен кивнул.

– Меняются. Попробуйте поговорить с Джо Инесом.

– Я с ним уже раз побеседовала. Слабое звено? – спросила Ева из вежливости, потому что ответ она уже знала.

– Если там есть слабое звено, то это он. Джо не был склонен к кровопролитию. Он не был жесток.

– Есть кто-то еще, с кем мне следовало бы поговорить? С кем-то из бывших членов? У меня пара детективов работает, добывает имена, но вы-то лучше знаете.

– Могу вам сказать: тех, кто занимал верхние ступеньки в то время, вы не найдете. Кто умер, кто в тюрьме, кто в бегах. Здесь остались только рядовые. Главными были Мартинес и Чавес. И Сото. Она стала главной, когда они сбежали.

– Спасибо, детектив.

– Дайте мне что-нибудь, чтоб закрыть дело о взрывах, и мы будем квиты.

Ева стала из-за стола.

– Еще одна вещь, – сказала она. – Семьи убитых. Вы с ними в контакте?

– Время от времени.

– Могу я обратиться к вам еще раз, если понадобится?

– Вы знаете, где меня найти.