Кинжал с мальтийским крестом - Марта Таро

– Глупости не говори! Никому ты не помешаешь. К тому же завтра приезжает Вера. Алекс с невестой поедут их встречать на почтовую станцию, а потом Горчаковы вместе с Лив отправятся в свой дом в Павловске. Наша невеста погостит неделю у сестры, и к тому времени, когда она вернётся, Алекс уже примет решение относительно твоей судьбы. Он – благородный человек и тётку не обидит.

– Конечно, он всё сделает как нужно, – присоединилась к уговорам Лив, – а я буду рада, если вы согласитесь жить вместе с нами.

– Спасибо, дорогая, – слёзы брызнули из глаз Алины с новой силой, – но я не могу стать обузой молодожёнам. Да и куда я теперь уеду из Москвы, если похоронила там Эрика?

Бедняжка уже вновь рыдала. Как же её успокоить?..

– Сейчас всё видится в чёрном цвете, а через пару месяцев ты, может, переменишь своё мнение, – заметила старая графиня. – Пойдём спать, я сама провожу тебя в твою комнату.

Алина поднялась. Мария Григорьевна крепко ухватила её за локоть и повела к выходу. Лив тоже пошла к себе. В постели она долго вспоминала почерневшее от горя тёткино лицо. Бедная Алина! Она потеряла любовь. Чем тут поможешь? Ничем… Оставалось только поверить на слово бабушке и надеяться на милосердие времени.

Записка от бабушки его невесты повергла Александра в ужас. Мария Григорьевна коротко сообщала ему о приезде овдовевшей тётки и просила встретиться с Алиной пораньше, пока ещё не проснулась Лив. А вот эта мысль была уже разумной: невеста не так давно сама прошла через горечь утраты, надо щадить чувства Лив.

Ну почему же у Шварценбергов не может быть простой и радостной свадьбы, как у всех остальных на этом свете? Почему обязательно должна случиться трагедия?.. Смерть Эрика вновь перенесла Александра на три года назад. Словно камнепад с горы, свалились кошмарные воспоминания: он, запертый в своем флигеле. Без денег, без друзей, без будущего. Только Щеглов смог его вытащить… Как говорил тогда капитан? Нужно смотреть, кто выигрывает.

Но Алина от смерти Эрика точно ничего не выигрывала: все свои деньги и дом она получила по наследству, а у Эрика ничего, кроме жалованья, и не было. Да и, честно сказать, тётка никак не походила на женщину, способную убить мужа. А тем более любимого.

«Чего гадать?! Надо съездить к ней и всё узнать», – решил Александр и принялся собираться.

Он прихватил с собой зелёный бархатный футляр в форме сердечка – его только вчера прислали от ювелира. В нём лежали крупные изумрудные серьги – в комплект к фермуару на ожерелье. Александр хотел подарить их Лив перед отъездом в Павловск. Пусть в гостях у сестры его невеста почаще вспоминает о собственном женихе. Слуга, доставшийся князю от прежних хозяев вместе со снятой квартирой, доложил, что ямские санки ждут у крыльца. Всё складывалось удачно: на часах ещё не было девяти, даст Бог, Лив не проснулась, и разговор состоится без неё.

Но благим намерениям не суждено было сбыться: в гостиной дома на Мойке приезда Александра ожидали трое. Рядом с Марией Григорьевной на диване сидела его невеста, а Алина фон Масс – в чёрном платье и сама почерневшая, как головешка, – замерла в кресле, напротив. Завидев племянника, она было поднялась, но рухнула обратно и зарыдала.

Не зная, что ему делать, Александр застыл, как истукан. Выручила Лив: подбежала, просунула руку под локоть, на мгновение прижалась к плечу и прошептала:

– Ты Алину ни о чём не спрашивай. Она ещё не может говорить о смерти мужа – всё время плачет. Я по себе знаю, что сочувствие – как обоюдоострый меч. Люди желают добра, но постоянно напоминают о том, что ты хочешь забыть. Давай отвлечём Алину, поговорим на посторонние темы. Она попросила, чтобы мы помянули Эрика, но я без тебя пить не стала. Наливку уже разлили. Давай обсудим вкус или крепость, или запах ягод. Придумай что-нибудь…

И впрямь на столе возле рыдающей тётки стояли три серебряные рюмки. Две из них были пустыми, а в одной жидким рубином переливалась знаменитая смородиновая настойка графини Румянцевой.

– Садись в кресло рядом с Алиной, – шепнула Лив, – а я сейчас принесу тебе рюмку.

Александр последовал её совету. Но прежде чем сесть возле рыдающей тётки, он проводил взглядом стройную фигурку в белом утреннем платье. Лив завязала пояс на спине, и его концы колыхались в такт движениям её бедер. Да-а! Это было искушение… Александр просто не мог оторвать взгляд от трепещущих концов шёлковой ленты.

– Алекс, тебе придётся принимать решение о судьбе Алины, – вернула его к реальности старая графиня. – Я думаю, что ей нужно переменить обстановку и уехать из Москвы. Она может остаться жить здесь, если захочет.

– Ах, нет! Благодарю… – сквозь слёзы откликнулась Алина. – Я не уеду от дорогих могил. В Москве лежат папа и Эрик. Я не могу с ними надолго расстаться.

– Вы можете поехать в Никольское, – нашёлся Александр, – это всего в двадцати верстах от Москвы. Я буду присылать вам туда деньги. Пройдёт какое-то время, и тогда вы сами поймёте, что для вас лучше. Я поддержу любое ваше решение.

– Я уже предложила тётушке жить с нами, – сообщила Лив, поставив перед женихом рюмку с настойкой. Она окинула взглядом стол и обратилась к старой графине: – Бабушка, вам налить ещё?

– Мне больше не нужно, а вот Алине налей. Так она быстрее придёт в себя.

Лив забрала тёткину рюмку и отправилась к поставцу. Опять заколыхались концы банта на её талии, и Александр сразу потерял нить разговора.

– Алине надо бы подлечиться, – вновь напомнила о себе старая графиня.

– И то правда! Может, стоит показаться врачу? Он пропишет успокоительное и укрепляющее. Вы сильно похудели и явно измотаны. – Александр очень старался проникнуться тёткиной бедой, но рядом с Лив это плохо получалось.

Алина лишь отмахнулась:

– Кто и что может мне прописать? Пошлют на воды, вот и весь разговор. Не нужно городить огород. Вот выпью с вами рюмочку за моего Эрика и лягу. – Тётка взяла из рук Лив настойку и нежно пожурила: – А ты так и не помянула дядюшку, дорогая?!

– Для меня, наверно, это слишком крепко, – повинилась Лив, но храбро пообещала: – Ну, ничего, сейчас я выпью.

– Примерь сначала мой подарок, – попросил Александр и достал из кармана сюртука коробочку с серьгами.

Он открыл крышку – внутри золотых колец крепились к дужке крупные квадратные изумруды. Лив ахнула и бросилась ему на шею.

– Какая красота!

Она радовалась, как ребёнок, и всё стало таким, каким и должно было быть с самого начала: наконец-то из дома на Мойке исчезла маркиза и вернулась прежняя юная Лив. Она подбежала к большому зеркалу, вынула из ушей сережки с крохотными рубинами и надела подарок.

– Ну, как вам, Мария Григорьевна? Не слишком ли крупны? – спросил Александр.

– По-моему, в самый раз. Очень изящно, а что до размера, так теперь все носят массивные украшения, – отозвалась старая графиня.