Список нежных жертв - Лариса Соболева

– Вы кто?

– Ты на улице попросила мужчину позвонить, – мягким голосом, осторожно сказал Эмиль. – И дала телефоны. Он набрал номер моей квартиры. А телефоны мы дали твоей маме. Тебя же Алена зовут, да?

– Да, – кивнула она. – Не знала, что звоню незнакомым.

– Ну, это понятно, ты была в шоке, – успокаивал ее Эмиль. – А теперь скажи, что с тобой случилось?

– На меня напали, – всхлипнула Алена. – Сначала Венька с дружком... привязали. А потом... потом... он убил Веньку. Он ножом его... и меня этим же ножом...

– Кто? И где? – нетерпеливо спросил Савелий.

Кое-как Алена рассказала обо всем случившемся с ней. Савелий сообщил о происшествии в милицию и умчался на фабрику, ведь там труп Веньки.

– Там мои ботинки! – крикнула Алена ему в след. – Мне ходить не в чем.

Эмиль Максимович ободрил ее:

– Ну, раз вспомнила о ботинках, значит, все в порядке. Иди в соседнюю комнату отдыхать. Ничего больше не бойся. Ты в безопасности.

Алена поднялась, на слабых ногах ушла в комнату и не раздеваясь упала на кровать. Варвара историю Алены слушала с ужасом. Когда та ушла, сидела притихшая, по всему было видно, что она подавлена. Эмиль понаблюдал за ней, переглядываясь с Лешкой, затем взял ее за плечи и сказал:

– Иди-ка и ты спать, утро ночи мудренее.

Она поплелась в комнату к Алене, легла на одну с ней кровать, но к стенке.

* * *

Савелий приехал рано утром, разбудил всех. Первое, чем он их огорошил, было известие о том, что трупа Веньки на фабрике нет.

– Как это нет? – хлопала сонными глазами Алена. – Вы что же, не верите мне? Он Веньку в спину ножом... а потом... потом вынул его и приставил к моему горлу.

– Ботинки твои нашли, я привез их, – сказал Савелий. – Нашли женское белье, веревки, следы крови. Но трупа нет.

– Тогда... – соображала Алена, – тогда он Веньку закопал.

– Поехали, Алена, со мной, у тебя возьмут показания, и расскажешь на месте, как все было. Кстати, ты его запомнила, опознаешь?

– Да... – неуверенно произнесла она и передернула плечами, словно от брезгливости. – А может, нет... Не знаю. Темно там было. Только фонарик горел. Нет, сейчас я его не помню, но, может быть, потом, когда увижу, вспомню?

– Может, – покивал Савелий. – Адрес Веньки знаешь? Телефон?

– Адрес? Да. И телефон.

– По дороге скажешь. Поехали.

– Что, вот так ехать? – смутилась Алена. – Давайте заедем к подруге, у нее полно моих вещей, а то мама меня такую увидит, инфаркт получит.

– В комнате моей дочери посмотри одежду, – сказал Эмиль.

Алена находилась в том состоянии, которое спокойно можно назвать эйфорией. Вчера свершилось чудо, она осталась жива, и сегодня ее переполняла дикая радость по этому поводу. Она перебрала множество великолепной одежды, но ничего не подошло. Алена девушка крупная, кровь с молоком, а вещи для тощенькой девчонки. Пришлось ехать к подруге. Спускаясь по лестнице от Эмиля, она спросила Савелия:

– Слушай, а у тебя хоть пистолет есть?

– Хоть? Есть.

– Слышь, а где его дочь, что он так запросто распоряжается ее вещами?

– Умерла.

– Да? Иди ты! А от чего?

– По всем признакам, маньяк убил.

– Иди ты! – Алена остановилась. – Тот маньяк, который вчера меня?

– Думаю, тот. Идем, идем, что остановилась?

– Просто я... – продолжила спускаться она. – Мне повезло.

– Да уж, повезло, – согласился он. – Ты умно поступила, я б на твоем месте не сообразил, что делать. Молодец.

Он привез ее к дому Риммы, Алена попросила подождать, мол, она мигом обернется. Но в подъезде испугалась и пожалела, что не взяла с собой Савелия. Но хлопали двери, люди выходили, чтобы отправиться на работу, в школу, отвести малышей в детский сад. Нет, при таком количестве народа маньяку тут делать нечего. Она взлетела на этаж, позвонила. Римма открыла и напустилась на девушку, метнувшуюся в комнату:

– Почему не приехала вчера? Обещала же! Я переволновалась.

– Правильно волновалась, – сказала Алена, натягивая трусики и колготки.

– Господи, что с пуловером?

– На меня маньяк напал, – сказала Алена, словно дело это обычное, маньяк нападает каждый день и на всех абсолютно.

– Что ты несешь? – ахнула Римма.

– Да, тот самый, что и в подъезде напал, – тараторила Алена, чувствуя себя уже героиней. – Пуловер и бюстгальтер ножом разрезал. Ой, потом расскажу. Мне некогда. Я в милицию еду с одним милиционером. Знаешь, скажу тебе, он очень и очень...

– Но... погоди. Я одна боюсь.

– Никому не открывай, никуда не выходи, – бросила Алена в дверях.

Она с готовностью плюхнулась на сиденье рядом с Савелием, он тронул машину с места и чему-то улыбнулся. Когда заметил, что девушка косится на него с подозрением, объяснил причину своей загадочной улыбки:

– А я тебя давно приметил. Здесь же. Не помнишь, как ты мне сказала, что за просмотр деньги положены?

– Нет, – честно призналась Алена, подумав с сожалением, что сейчас она не причесана и не накрашена, а то бы он вообще упал и не встал.

* * *

– Ольга! Ольга! – кричал старик командным голосом.

Она только что закончила собирать вещи, ждала Эмиля. Оленька вошла в комнату Афанасия Петровича, который стоял у окна. Она заметила, как он поспешно сунул некий предмет за пазуху, впрочем, Афанасий Петрович постоянно что-нибудь прячет. Ему кажется, что его обделяют, о нем забудут. Убирая его комнату, она частенько находила не только куски засохших лакомств, но и различные предметы – отвертку, кафельную плитку, которую он отколол в ванной, ложку и прочие «сокровища», предназначенные неизвестно для каких целей.

Едва она вошла, старик тоном, словно Оленька в чем-то провинилась, спросил:

– Ольга, это правда, что ты бросаешь меня на змею?

– Она ваша дочь, – без упрека сказала Оленька. – Заботится о вас.

– Дочь? – Удивленно вскинув на нее бесцветные глаза, он поправил спрятанную за пазухой вещь. – Да, действительно. Прискорбно, но так и есть. Знай, Ольга: это условность. Она придумана неким высшим разумом, чтобы люди окончательно не перегрызли друг другу глотки. Как же, ведь членов семьи должны сдерживать родственные узы: мать – сын, дочь – отец. Ничуть не бывало. На деле мы видим, как родственники грызутся, делят ложки и рухлядь, забывая, что они одна кровь. Кстати, пустить кровь им мешает один маленький сдерживающий фактор – закон, предусматривающий наказание. О, это сила, не позволяющая обнажить истинную рожу. Убери законы – и посмотришь, что начнется. Первыми друг другу пустят кровь родственнички. Все почему? Потому что родственных уз нет. У животных: родил, выкормил и – вперед, выживай. А человек накрутил: копит всю жизнь, чтобы потом его потомство превратилось в скотов из-за накопленного добра. Итак... ты уходишь. Это хорошо. Мне будет проще. Уходи.