А собаку я возьму себе - Алисия Хименес Бартлетт

– Эта женщина…

Гарсон резко выпрямился, словно ему в спину вставили пружину:

– Какая женщина?

Пилар взглянула на него со страхом, потом перевела глаза на меня. Я поспешно улыбнулась ей.

– Какую женщину вы имеете в виду? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно мягче.

– Ну, эту самую. У них это продолжалось не один год, и я слова не сказала, все терпела. Но эта женщина – просто шлюха. Она знала, что он женат, и все равно продолжала с ним встречаться. У них была отговорка – работа.

– Вы говорите про Валентину Кортес?

– Да.

– Поэтому вы нам и позвонили?

– Да, он хотел на ней жениться.

– Но почему вы выбрали именно этот момент, Пилар? Вы же сами только что сказали, что терпели много лет.

– В последнее время Аугусто стал сильно нервничать, и я была уверена, что дело тут не только в том, что вы напали на его след. Я несколько раз заставала его говорящим по телефону. Он тут же вешал трубку, но я знала, что он разговаривал с нею. Я решила сообщить вам о его делишках, чтобы все закончилось. Однако вам не удалось их схватить. Прошло какое-то время, и однажды Аугусто вернулся домой в ужасном состоянии. Он сказал, что бросает меня, что ему очень жаль, но иначе он потеряет Валентину, а этого он не вынесет.

Гарсон, разумеется, не мог не вмешаться:

– Она собиралась выйти замуж за другого?

– Откуда я знаю! Думаете, мне важно было узнать причину? Он бросал меня, я впервые слышала от него подобные вещи, вот что важно. Пусть все эти годы он встречался с ней, но о том, чтобы уйти из дома, и речи не было. Никогда! Его женой была я и только я!

Гарсон отступил на прежние позиции. Слово вновь взяла я:

– Ну, а дальше, Пилар? Что произошло дальше?

– Он все ходил из угла в угол, превратившись в комок нервов. Вечером мы с ним сильно поругались, и около одиннадцати он ушел. Я решила, что он повидается с ней, а после вернется, скажет, что сейчас же уходит, соберет свои чемоданы и…

Она умолкла и уставилась в пол.

– Что случилось потом?

– Нервы у меня не выдержали, и я пошла прогуляться. Мне не хотелось его больше видеть в эту ночь. Когда я вернулась, он уже лежал в постели.

– Что он вам сказал?

– Ничего особенного. Что-то там не вышло, и бой перенесли.

Я закурила и подытожила:

– А на следующий день вы узнали, что Валентину убили, и решили, что это сделал ваш муж.

– Да, и через несколько дней я опять вам позвонила. И вы по-прежнему ни о чем не догадывались. Арестовали было мужа, но тут же отпустили. Я нашла его записную книжку и продиктовала вам адрес человека, который на него работал. Таким образом я помогла вам вернуться на правильный путь.

– Но зачем, Пилар? Ведь со стороны Валентины вам уже ничто реально не угрожало, и у вашего мужа вы снова были единственной.

– Он хотел бросить меня и никогда не стал бы прежним. К тому же он превратился в убийцу. Он совершил преступление и должен за это заплатить.

Я покосилась на нее с недоверием.

– Понимаю. Конечно, могло быть и так, что… в общем, что ваш муж обвинил бы вас в убийстве Валентины. Я имею в виду, попытался бы переложить вину на вас. Если хорошенько подумать, отправившись вечером в одиночку на прогулку, вы легко сумели бы это осуществить, правда? Ответьте мне на такой вопрос, Пилар: у вас дома есть собака?

Покраснев, она выжидающе посмотрела на меня.

– Конечно.

– А какой породы?

– Из тех, что выращивает муж, стаффордшир. По кличке Помпей.

– В ту ночь вы брали Помпея с собой?

– Я всегда его беру в позднее время, так мне спокойнее.

– Полагаю, вы чувствуете себя в безопасности потому, что ваша собака специально обучена, чтобы защищать вас.

– Разумеется, обучена, и что с того? На что вы намекаете? Повторяю: если бы я была в чем-то виновна, то не позвонила бы вам.

– Однако обратите внимание, Пилар, что во всем этом присутствует забавное сходство. Точно так же как ваш муж захотел бы переложить вину на вас, вы могли бы сделать то же самое в отношении него и поэтому нам позвонили. Скажите, пытался ли он обвинить в чем-то вас?

Она нервно задвигалась на своем кресле.

– Да, пытался. Меня до сих пор поражает его наглость. Когда за ним приехала полиция, он угрожал мне, что скажет, будто это я убила Валентину. Он вбил себе это в голову и в последние дни донимал меня своими бреднями. Думаю, что он свихнулся и способен на что угодно. Я хочу быть вне подозрений.

Я пристально посмотрела на нее.

– Будете, не волнуйтесь. Если вы невиновны, об этом станет известно. И если виновны – тоже.

Когда она покидала комнату в сопровождении охранника, ее кошачья мордочка выглядела постаревшей и озабоченной. Гарсон тут же кинулся ко мне.

– Думаете, это она?

– Не знаю. Она или ее муж, любой из них мог это сделать. Надо выяснить, где был муж после того, как бой отменили, с кем общался перед тем, как вернуться домой.

– Алиби у него не будет, вот увидите. Было бы странно, если бы оказалось, что Валентину убила эта женщина.

– Не потому ли вы так говорите, что затрещину вам больше хочется дать ему?

– Я же пообещал, что затрещин не будет, и слово свое сдержу.

– Прекрасно, Гарсон. Займемся теперь мужем.

Аугусто Рибас Соле знал, сколь незавидно его положение. Ему сообщили, что его жена тоже задержана. И все, больше никаких подробностей. Мы давали ему время подумать. Увидев его в своем кабинете, я поняла, что долго сопротивляться он не будет. У него не просто сдали нервы – он был раздавлен. Его импозантная внешность претерпела значительные изменения к худшему. Он уселся рядом с Гарсоном, напротив меня. Я решила провести допрос в рациональном ключе.

– Сеньор Рибас, – сказала я ему, – я собираюсь вести с вами честную игру, насколько это возможно. Мы многое знаем о вас, причем даже такие вещи, о которых вы и не подозреваете. Так что я не буду пытаться поймать вас на противоречиях или заманивать в ловушку. Думаю, в этом нет необходимости. Прошу вас сделать усилие и постараться не отрицать того, что очевидно. Давайте будем взрослыми людьми, и тогда все быстро закончится.

Он слушал молча, внимательно вглядываясь в мое лицо.

– Кто-то мстит вам, Рибас, вас предали. Хотите знать кто? Я вам скажу: это ваша жена, она вас выдала.

В его больших глазах, буквально сверливших меня, я не заметила особого удивления.

– Ну конечно, она сочинила сказочку для вас, чтобы спасти свою шкуру, ведь это она убила Валентину Кортес.