След страсти - Анна Дубчак

Амфиарай звал ее с собой. Он плакал и говорил, что остался совсем один, что никто, кроме нее, не в состоянии восполнить его потерю, что ушел человек, которого он любил больше всего на свете. Рита слушала и понимала, что теперь она будет связана с Амфиараем еще и этими скульптурами и всем тем, что он будет привозить в следующие разы. Они говорили и об Ащепковой, и о Тае, и о Можарове, но все-таки больше всего о том, что им предстоит сделать, с кем встретиться, чтобы организовать экспертизу скульптур... Он успел-таки заразить ее своей «антикварной» болезнью. И тогда же Рита узнала, что Амфиарай находится в розыске, что ему нельзя оставаться в Москве, что у него есть друзья, которые помогут ему пересечь границу и перейти в Польшу, а оттуда дальше в глубь Европы, в Цюрих...

Продолжать начатое еще ее отцом дело — счищать лак со скульптур — она начала сразу же по возвращении из Германии. Ни в Италии, ни в Германии Можаров не чувствовал, что делит Риту с другим мужчиной, и все желания, связанные с ее одиночными прогулками по Риму или Пизе, он воспринимал вполне спокойно, ничего не подозревая, поскольку был уверен в том, что Рита, как и любая женщина, не любит ходить по магазинам с мужчиной. Тень Амфиарая, маячившая у нее за спиной, была невидима ему, как невидимыми были для посторонних глаз их тайные свидания в маленьких гостиницах, ресторанах, ювелирных лавках, музеях... Можаров был счастлив, что Рита, находясь рядом с ним, весела, что с ее губ не сходит улыбка и что она производит впечатление довольной жизнью женщины...

Голос Таи вывел ее из задумчивости:

— Рита... Рита!

Рита вернулась на скамейку, села рядом с Таей и обняла ее за располневшую талию.

— Ты счастлива? — спросила Тая, гладя ее, как маленькую девочку, по голове.

— Да, я счастлива...

— Во сколько Сергей ждет вас домой?

— В шесть.

— У тебя есть еще три часа. Я скажу няне, когда она вернется, чтобы покормила Оскара. А ты иди... Иди, я тебя прикрою...

— Тая, почему ты плачешь? Зачем? Ты боишься за меня?

— Иди, не трать время... — И Тая по-женски, отчаянно благословив, перекрестила ее. — Я — с тобой.

Рита вскочила, поцеловала ее, бросила уткам и лебедям остатки хлебных крошек, отряхнула руки и, улыбнувшись Тае, легко побежала по дорожке к выходу...

«Бедная ты моя девочка, и куда же тебя несет?» Доктор Оскар Арама присел на край скамейки и тяжело вздохнул.

Тая медленно повернула голову. Затем дрожащей рукой хотела коснуться руки Оскара, но пальцы ее увязли в густом прозрачном воздухе... «Тая, как протекает беременность? Все нормально?»

«Нормально, — осипшим от страха голосом ответила Тая и почувствовала, как внутри ее перевернулся ребенок. — Оскар, ты как? Откуда?»

Но его уже не было. На скамейке сидел, нахохлившись, голубь и доклевывал хлебный мякиш...

19 июня 2001 г.

Москва—Саратов