Плоть и кровь - Иэн Рэнкин

А чего еще ждать от школы, в которой учатся ребята из окрестных неблагополучных районов, в том числе квартала Гарибальди?

Он складывал воедино части этой головоломки, когда появился старший инспектор Лодердейл.

— Будто наши силы и без того не на пределе, — посетовал Лодердейл.

— Что случилось?

— Еще одна анонимная угроза, уже вторая за день. Он говорит, наше время истекло.

— Жаль. Только я начал входить во вкус. Какие-нибудь подробности?

Лодердейл рассеянно кивнул:

— Бомба. Он не сказал где. Говорит, мощность такая, что никто не спрячется.

— Фестиваль почти закончился, — сказал Ребус.

— Я знаю. Это-то меня и беспокоит.

Да, Ребуса это тоже беспокоило.

Лодердейл повернулся, собираясь уходить, и в эту минуту зазвонил телефон Ребуса.

— Инспектор, меня зовут Блэр-Фиш, вы меня, конечно, не помните…

— Нет-нет, я вас отлично помню, мистер Блэр-Фиш. Вы позвонили, чтобы еще раз извиниться за внучатого племянника?

— Нет-нет, совсем нет. Видите ли, я в некотором роде историк-краевед…

— Продолжайте.

— И ко мне обратился Мэтью Вандерхайд. Он сказал, что вас интересует информация о «Щите и мече».

Добрый старый Вандерхайд. Ребус уже перестал надеяться на него.

— Продолжайте, пожалуйста.

— Мне потребовалось на это некоторое время. За тридцать лет много всякой шелухи накопилось, пока продерешься…

— И что у вас получилось в результате, мистер Блэр-Фиш?

— Я раздобыл кое-какие протоколы заседаний, отчет казначея, всякие такие вещи. А еще список членов. Боюсь только, он не полный.

Ребус подался вперед на стуле:

— Мистер Блэр-Фиш, давайте я пришлю человека, и он у вас все заберет. Если вы не возражаете.

Ребус потянулся за ручкой и бумагой.

— Что ж… не вижу причин вам отказывать.

— Будем считать это окончательным урегулированием вопроса с вашим внучатым племянником. Продиктуйте, пожалуйста, ваш адрес…

Местные называли этот паб «Мясной рынок», потому что он располагался рядом с бойней. Рабочие с бойни в обеденный перерыв приходили туда выпить пинту, съесть кусок пирога, покурить. Иногда на одежде у них были пятна крови. Хозяин ничего не имел против. Когда-то он и сам был таким — работал с пневматическим пистолетом на птицефабрике. Пистолет, подключенный к компрессору, сносил головы нескольким сотням оглушенных птиц в час. В «Мясном рынке» он управлялся с такой же невозмутимостью.

Время обеда еще не наступило, а потому в «Мясном рынке» было тихо — два старика неторопливо попивали пиво в разных концах бара, усердно игнорируя друг друга — не иначе как между ними пробежала черная кошка, двое молодых безработных гоняли шары. Паузы между ударами заполнялись напряженным раздумьем, как будто гроссмейстеры встретились за шахматной доской. И еще в зале сидел человек с искорками в глазах. Хозяин время от времени поглядывал на него. Он нюхом чуял тех, от кого вечно жди неприятностей. Человек потягивал виски с водой. К такому лучше не подходить, когда напьется. Но сейчас он не собирался напиваться — наоборот, сколько мог растягивал одну порцию. Судя по всему, это был не его стиль, и настроение у него не улучшилось. Наконец он допил свою четверть джиля.[111]

— Удачи, — сказал хозяин.

— Спасибо, — ответил Джон Ребус, направляясь к двери.

Работники скотобойни — народ особый. Рабочий день они проводят среди мозгов и потрохов, дерьма и крови, в окружении белых стен, под фоновую музыку. С потолка свисает громадная электрическая установка, втягивающая запахи и нагнетающая свежий воздух. Молодой человек, смывавший кровь в водосток, ловко управлялся со шлангом — ни одной лишней брызги. Закончив, он повернул кран, сбросив давление в насадке, и обмыл свои черные резиновые сапоги. На шее у него, как и у большинства вокруг, был завязан белый резиновый фартук, доходивший до колен. Фартук для Ребуса был знáком принадлежности к определенной профессии — бармен, строитель, мясник. На бойне ассоциация возникала только с последней в этом ряду.

Здесь работали со скотом. Коровы казались молодыми и испуганными, смотрели вокруг глазами навыкате. Вид у них был осовелый, ноги заплетались, как у пьяных, — вероятно, им уже ввели препарат, расслабляющий мышцы… Ребусу сказали, что Дейви Саутар работает в конце цепочки, так что ему пришлось идти через всю скотобойню. Он шел, и ему с улыбкой кивали забрызганные кровью мужчины и женщины. На всех были шапочки, чтобы в мясо не попали волосы.

Или чтобы мясо не попало в их волосы?

Саутар стоял почти у выхода, чуть опираясь на стену и пряча руки под нагрудником фартука. Он разговаривал с девушкой, похоже, пытался ее закадрить.

«Что ж, значит, любовь не умерла», — подумал Ребус.

Потом Саутар увидел его — Ребус как раз поскользнулся на мокром полу. Саутар тотчас узнал его, поднял голову и закатил глаза, словно говорил: «Что ж, делать нечего». В следующую секунду он бросился вперед и схватил какой-то предмет со сверкающего металлического стола. И только когда Саутар прицелился и девушка пронзительно вскрикнула, Ребус понял, что в руках у парня пневмопистолет для оглушения животных перед забоем. Потом раздался звук — двухфунтовый ударник шарахнул по стержню. Било вылетело из пистолета, но Ребус увернулся. Саутар швырнул в него пистолет, метнулся к задней стене, поднял щеколду на запасной двери. Дверь распахнулась и снова закрылась за ним. Девица продолжала истошно кричать; Ребус пробежал мимо нее к двери, поднял щеколду и оказался на заднем дворе скотобойни.

Посреди двора стояли два больших фургона для перевозки скота, из которых выгружали обреченный груз. Пока животных заводили в загоны, они надрывно кричали. Двор был огорожен, чтобы никто извне не видел это зрелище. Но, обойдя грузовики, можно было по дорожке вернуться к главному входу в здание. Именно так Ребус и собирался поступить, когда его свалил удар. Удар настиг его сзади. Стоя на четвереньках, Ребус попытался обернуться, чтобы увидеть нападающего. Как видно, Саутар прятался за дверью. Он держал в руках длинный металлический прут — погонялку для скота. Этой штукой он и ударил Ребуса по голове, попав по левому уху. На землю капала кровь. Саутар попытался ударить еще раз, но Ребус ухватил прут и сумел подняться. Саутар наступал, но, хотя на его стороне были молодость и ловкость, он не обладал ни массой, ни силой Ребуса. Ребус выдернул прут из рук Саутара и увернулся от удара ногой. Кикбоксинг в резиновых сапогах — вещь непростая.

Ребус хотел подобраться к парню поближе, чтобы достать его кулаком или ногой или даже сойтись в рукопашной и повалить его на землю. Но Саутар быстро сунул руку в карман передника и достал золотистый нож-бабочку. Взмахнув рукой, он разъял два сложенных «крыла», которые образовали рукоятку для опасно сверкнувшего лезвия.