Надушенный рукав - Лора Джо Роулэнд

Поиски любовницы Даемона привели Рэйко в храм Дзодзё.

Распрощавшись с двоюродной сестрой, она отправилась в поместье Мацудайры. Эри сказала, что одна из фрейлин задолжала ей услугу и проведет Рэйко внутрь к наложнице. Но когда Рэйко туда добралась, фрейлина сообщила, что Гозэти уехала в храм. Рэйко объяснила, что у нее срочное дело, и фрейлина отправила с ней слугу, чтобы тот помог ей отыскать наложницу.

Рэйко ехала в паланкине по району Дзодзё, оплоту буддийской секты Чистой Земли. Дзодзё был фамильным храмом Токугавы, где молились члены клана и покоились в роскошных мавзолеях их предки. Обширный район захватывал холмы и сосновый лес, более сотни зданий самого Дзодзё и множество мелких, побочных храмов. Здесь жило около десяти тысяч священников, монахов, монахинь и послушников. Когда Рэйко со свитой проезжала мимо людного рынка на подходе к храму, настроение омрачили нехорошие воспоминания.

Во время бедствия в соседнем храме Черного Лотоса прошлой осенью она лицом к лицу столкнулась со злом и едва избежала смерти. Тогда семьсот человек распрощались с жизнью. Сегодня, пока фракции вели войну за границей Эдо, новая тень нависла над храмом Дзодзё. На территории храма столпились паломники, ищущие благословения, дабы защитить себя от напасти. Они собирались в кучки перед пагодами и склепами. Великолепный главный зал осаждали людские реки, которые текли вокруг и сквозь него. Выбираясь из паланкина у громадного бронзового колокола, Рэйко гадала, как среди такого количества народа ей удастся найти нужную женщину.

* * *

— Я хочу видеть Кохэйдзи, — сказал Сано сыщикам, которые встретили его у дверей особняка главного старейшины Макино, когда они с Хиратой, сторожевыми псами и их солдатами прибыли в поместье.

— Кохэйдзи ушел в театр, — ответил сыщик.

— Тогда возьмем его там, — сказал Ибэ и собрался уходить.

— Не так быстро, — остановил его Сано.

Ибэ удивленно посмотрел на него:

— По-моему, вам не терпелось поговорить с Кохэйдзи. Зачем медлить?

— Кохэйдзи явно будет все отрицать. Пока я здесь, надо вооружиться чем-нибудь еще, кроме записки и слов владельца чайной.

Сано обратился к сыщику:

— Где Агэмаки?

— В фамильной часовне.

Часовня располагалась в крыле особняка с видом на пруд, обрамленный тростником. Внутри в нише на возвышении стояла статуя Будды. В каждом из узких альковов — буцудан, поминальная святыня в виде маленькой шкатулки, и подношения предкам клана Макино — еда и цветы. Агэмаки сидела на коленях перед столиком с портретом главного старейшины, погребальной дощечкой с его именем, благовониями в медной курильнице и зажженной свечой, которая будет гореть в течение семи дней после смерти Макино. На вдове были простые серые одеяния, белый платок покрывал волосы. Склонив голову, она с безмятежным лицом бормотала молитвы, которые должны облегчить путь ее мужа в мир духов. Когда Сано с остальными вошел в часовню, Агэмаки вздрогнула и сбилась. Потом встала, в ее взгляде блеснула осторожность.

— Прошу простить нас за то, что прерываем ваш поминальный обряд, — начал Сано. — Но у нас важные новости. Мы обнаружили, что главного старейшину Макино убил Кохэйдзи.

Изящные черты лица Агэмаки застыли от потрясения. Рука дернулась ко рту.

— Похоже, племянник властителя Мацудайры, Даемон, нанял Кохэйдзи убить вашего мужа. — Сано показал Агэмаки записку, объяснил, что она, по его мнению, значит, и упомянул свидетеля, который видел, как Даемон платил актеру. Агэмаки стояла напряженная и безмолвная. Хирата, сыщики, Ибэ, Отани и солдаты наблюдали за ней в тишине. Снаружи донесся скрип шагов, кто-то шел по коридору. — Вы хотите что-нибудь сказать? — подтолкнул Сано.