Алмазы Джека Потрошителя - Екатерина Лесина

– Вы с ним знакомы? Неудивительно…

Инспектор Чандлер брезгливо скривился.

– Мы с ним знакомы, – тихо ответил Абберлин и еще тише добавил: – Будет лучше побеседовать с мистером Смитом наедине. Чем меньше людей его видит, тем лучше.

Приподнятая бровь и ожидание разъяснений.

– Его высочество вряд ли обрадуется новому скандалу с участием… мистера Смита.

К чести Чандлера, он понял все верно. Взмахом руки он подозвал констебля и потребовал экипаж.

– В управление. Я извещу сэра Уоррена…

Трели полицейских свистков еще тревожили ночной покой Ист-Энда, но, судя по звукам, сеть раскинулась слишком широко. Абберлин не сомневался, что убийца уже находится за ее пределами.

Бессмысленная игра, но Чандлер не отступит. Он привык работать по правилам.

– Дружище Абберлин. А вы выглядите получше. Док вас подлатал? О, док – спец. Только тихо… тихо! – Джон Смит прижал палец к губам. – Не говорите никому о нашей встрече. Я здесь инкогнито…

– Да, мистер Смит.

– Вы понимаете. А вас тут знают. И говорят. Чтоб вы знали, сколько всего про вас говорят… А куда мы отправимся? Нет, я не настолько бестолков, как полагает моя маменька.

От мистера Смита пахло виски, назойливо, терпко, как если бы спиртным пропитали саму одежду. А пьяным мистер Смит не был. Притворялся – да. Но для чего?

Абберлин велел кучеру трогать, и застоявшаяся лошадка поднялась в галоп. Цокот подков мешался с прочими звуками разбуженного Уайтчепела.

– …вы были в Индии. Моя бабушка утверждает, что Ост-Индская компания пострадала из-за собственной доброты. Смешно. Ее называют доброй, ну бабку, а не компанию, но на самом деле… хотя к чему вам знать, что происходит на самом деле…

Пальто влажное и в пятнах. Кровь? Виски? И то, и другое? Фонарь раскачивался вместе с экипажем, желтый маслянистый свет елозит по одежде и лицу мистера Смита.

Кто и когда впервые использовал этот псевдоним, прикрывая истинное лицо Альберта Виктора, принца Великобритании, старшего внука королевы Виктории и второго претендента на престол? Абберлин не знал и сейчас думал лишь о том, во что выльется эта сегодняшняя встреча.

– Вы не желаете выпить? – поинтересовался мистер Смит, протягивая серебряную флягу.

А если бы его ограбили?

Пырнули ножом, бросив умирать в переулке? Ударили по голове? Придушили? Похитили? Да мало ли что могло произойти в тихих переулках Уайтчепела?

– Не желаете. Вы всегда настолько неразговорчивы? Я помню, вы рассказывали об Индии. Док еще сказал, чтобы вы не спорили, хотя вам не нравилось. Однако вы исполняете приказы, верно, Абберлин?

– Да, ваше… мистер Смит.

– Военным привычно. Я много где побывал. И думаю, что много где буду… если повезет. У вас ко мне вопросы? Задавайте. Там, куда мы едем, уже ждут. Вам не позволят говорить со мной. А мне не позволят говорить с вами. И поскольку я тоже военный, то приказ нарушать не стану.

Он приник к фляге, сделав большой глоток.

– Что вы здесь делаете? – Абберлин решил воспользоваться предоставленной возможностью.

– Развлекаюсь. Что еще можно делать в Уайтчепеле? А вы и вправду собираетесь жениться на шлюхе?

Жениться? О женитьбе Абберлин не думал. Но мысль показалась достойной. В конце концов, почему нет? Чем Кэтти Кейн хуже любой из этих бледных лилий, что притворяются дамами.

– Пожалуй, – осторожно ответил Абберлин. И принц, как ни странно, понял.

– Тогда удачи вам. И не слушайте тех, кто говорит, что так нельзя. Можно. Если хочется, то можно. Ваш черед. К слову, игру я у дока подглядел. Он вас ею не потчевал? Нет? Ну это так, просто по ходу дела вопросец.

– Что на вашей одежде?

– Кровь. Выпивка. И снова кровь. Сначала я почтил своим присутствием некий боксерский матч в одной весьма сомнительного рода таверне. Зрелище весьма разволновало мою нежную душу. И когда боксер упал – а я на него двадцатку поставил, – то душа эта не выдержала. Я бросился поднимать его… изгваздался, но не поднял. Ко всему меня задержали. И облили виски. А потом попросту выставили из клуба. Тогда-то я и увидел ту бедняжку. Ей я тоже хотел помочь, но она была мертва. Вот вторая кровь. Вы подозреваете меня?

Наследника престола? Кавалера орденов Подвязки и Святого Патрика?

– Молчание. Значит, подозреваете.

И смешок.

Матч. Бокс. Кровь на одежде. Драка… нет следов драки. Насколько Абберлин видит, одежда не порвана, просто измазана. Следовательно, или наследник не оказал сопротивления, или он лгал.

А если все было иначе?

Ночная прогулка. Встреча со шлюхой. Убийство. И второе убийство. А затем возвращение в кабак и удачное появление аккурат к моменту обнаружения тела.

Попытка помочь.

– Можете обыскать меня, если вам станет легче, – мистер Смит принялся стягивать пальто, но тут же передумал. – А лучше побеседуйте с доком. Только тихо… док знает, что я на подобное не способен. Я слишком слаб для насилия, инспектор. Хотя ваши подозрения мне льстят. Послушайтесь совета. Держите их при себе. Вам все равно не поверят и объявят таким же безумцем, каким считают меня. А глядишь, еще и посадят. Для надежности. И тогда у вас не выйдет жениться на шлюхе. А у меня – прислать вам свадебный подарок.

Это не было угрозой, скорее констатацией факта. Наследник британского престола уже не улыбался. Его лицо исказила болезненная гримаса, а на висках проступил пот.

– Пусть остановят, – велел он сквозь сцепленные зубы. – Дальше пешком. И поторопитесь, Абберлин. Мой отец не любит ожидать.

Шли и вправду быстро. Абберлин с трудом успевал за мистером Смитом. Кованые каблуки его сапог громко цокали о камень. И звук собственных шагов Абберлина, как и стук трости, был едва-едва слышен.

Когда показалось здание управления, освещенное будто бы к празднику, мистер Смит остановился.

– Послушайте, – произнес он, с явным трудом отнимая ладони от висков. – Сколь могу судить, ваши позиции весьма шатки. Я постараюсь вам помочь.

– А взамен?

– Взамен? Вы уже перестали верить в безвозмездную помощь?

Давно. Но принцу Абберлин ответит поклоном.

Мистера Смита препроводят в экипаж, украшенный личной эмблемой сэра Уоррена. И человечек в темном костюме долго будет объяснять Абберлину, каким образом следует трактовать обстоятельства сегодняшней встречи. Абберлин же не осмелится возражать человечку.