Другой класс - Джоанн Харрис

Это было несправедливо. Я ведь по-прежнему помогал ей – и доску протирал, и цветы поливал, – да только сама она больше не была прежней. Она больше не разговаривала со мной так много и охотно, как до замужества, а сразу после школы спешила домой – садилась в этот ужасный автомобиль мистера Ламба и уезжала. Она даже те свои хлопчатобумажные индийские платья носить перестала. А однажды, когда я в классе по привычке назвал ее «мисс Макдональд», она прямо-таки рявкнула: «Ты что, забыл, что теперь меня зовут не так?!» Это было совершенно на нее не похоже. Совершенно. Только тогда я окончательно понял, в чем дело: этот ужасный мужчина проник в ее душу, заразил ее демоном секса.

Да, теперь-то мне ясно, до чего я был наивен. Но тогда мои сведения о сексе ограничивались тем, что я сумел почерпнуть из глянцевых журналов или из церковных проповедей. И я все вспоминал ту историю о бесноватом, которого Иисус исцелил, когда изгнал из него демонов и заставил этих демонов переселиться в свиней, а потом погнал этих свиней к утесу над морем и заставил их броситься вниз. А еще я думал о наших забавах с мышами. И о том, как толстый Пигги вечно хлюпал носом и проливал слезы, когда мы этих мышей топили. И чем больше я на эту тему думал, тем больше смысла я во всем этом видел. И в итоге пришел к выводу, что я должен заставить демонов секса покинуть мисс Макдональд и перейти в кого-нибудь другого, и тогда мне останется этого другого только утопить – в точности как Иисус утопил тех свиней.

Я начал разрабатывать план действий. Поскольку сама мисс Макдональд была для меня недоступна, мне надо было раздобыть какую-нибудь вещь, ей принадлежащую. Я решил, что подойдет ее шелковый шарф, который обычно висел на вешалке у задней стены нашей классной комнаты. И однажды после занятий я этот шарф стащил и спрятал в глиняном карьере. От него все еще исходил аромат ее духов – смесь запахов ладана, кокоса и чего-то еще. Теперь мне требовалось только раздобыть свинью.

Мышонка я с самого начала посвятил в свой план. Но, поскольку в церковь он не ходил, ему никак не удавалось представить себе, что такое возможно. Впрочем, это совершенно не помешало ему быть со мной заодно. Мышей-то мы ведь с ним вместе топили, ну и в данном случае он, по-моему, ничего против не имел.

Впрочем, и на этот раз мы начали с мышей. Я их наловил примерно дюжину, не зная точно, сколько свиней может быть в стаде. Но надеялся, что дюжины хватит. В общем, мы вытащили шарф – от него все еще пахло мисс Макдональд, – и я накинул его себе на плечи, а потом изобразил процедуру изгнания дьявола. Нужных слов я, конечно, не знал, но мне казалось, что если говорить Ты и Тебя, как это делает проповедник в церкви, то демоны сами поймут, что к чему. Затем мы согнали мышей с обрыва в воду (это, правда, был всего лишь не слишком высокий глинистый берег одной из ям, но мышам он, должно быть, казался высоченным утесом) и стали ждать, когда экзорцистское заклятие подействует.

Вообще-то получилось здорово. По-моему, просто должно было сработать. Но на следующий день наш директор, мистер Рашуорт, вызвал меня к себе в кабинет. Там я увидел мисс Макдональд, и вид у нее был очень серьезный.

– Я получил весьма неприятное сообщение, – сказал мне мистер Рашуорт. – Ты не знаешь, что я имею в виду?

Я покачал головой.

Мисс Макдональд печально на меня посмотрела и сказала:

– Если ты скажешь правду, все будет хорошо. А теперь послушай. Это важно. Не ты ли вчера вечером взял мой шарф?

Я снова покачал головой. Я понимаю, что лгал ей, а лгать нехорошо, но как я мог ей признаться, что украл ее шарф, чтобы с его помощью (используя также мышей) изгнать из нее демонов секса? И потом, мне казалось, что демоны – это куда больший грех, чем ложь или даже кража; так что Бог просто обязан меня за это простить, тем более в следующий раз я непременно все сделаю правильно.

Мистер Рашуорт встал и сказал сердито:

– Мне кажется, ты лжешь, мальчик! – Лицо у него всегда было очень красным, а теперь и вовсе стало почти лиловым. – Тебя видели, когда ты снимал с вешалки шарф миссис Ламб. Итак, спрашиваю в последний раз и советую сказать, наконец, правду: зачем ты украл этот шарф?

И опять я лишь молча покачал головой. У меня было такое чувство, словно меня предали. С другой стороны, откуда мисс Макдональд могла знать, что я ради нее принес жертву? Оказалось, что это был шарф фирмы «Гермес», – а значит, очень дорогой и редкий. В общем, а не какой-то там обыкновенный шарфик вроде тех, какими моя мама обычно повязывает голову поверх бигуди.

Меня наказали – я получил вполне заслуженные удары тростью по тыльной стороне руки: три за кражу и еще три за то, что солгал. Было больно, но мне раза в два было больнее видеть выражение лица мисс Макдональд, когда она сняла с меня значок старосты и своего особого помощника, а потом приколола его на джемпер Мышонка.

Понимаете? Это ведь Мышонок донес на меня. Мистер Ламб заметил, как он шел вместе со мной к глиняному карьеру, вот Мышонок и выложил ему все: и о шарфе, и о мышах, и о ритуале. Хотя о причине ритуала он, слава богу, ничего не сказал – да он, по-моему, так толком и не понял, в чем она заключается. Однако он рассказал достаточно, чтобы меня обвинили в краже. Помимо неприятного наказания – ударов тростью – я также лишился всех своих привилегий: значка старосты, а также права поливать цветы и протирать доску. Мне также пришлось выплатить стоимость шарфа, на что я истратил все свои личные накопления. При этом демоны секса в мисс Макдональд так и остались; я прекрасно видел, что они там, – по ее глазам видел, потому что она все же иной раз на меня смотрела.

После того как Мышонок стал у нас старостой, я с ним больше не разговаривал. Господи, он же так меня подвел! Да они оба ужасно меня подвели – теперь вместо того, чтобы по утрам в воскресенье ходить развлекаться на глиняный карьер, я был вынужден в сопровождении отца ходить в воскресную школу; отец просто в ужас пришел от того, что мистер Рашуорт ему рассказал. И не столько из-за мышей или даже из-за шарфа мисс Макдональд, сколько из-за того, что я давно уже потихоньку ходил играть в такое место, которое пользуется самой что ни на есть отвратительной репутацией, да еще и с мальчиком из другого класса.

Я попытался что-то объяснить отцу насчет изгнания демонов, но он был слишком сердит на меня и выслушивать мои объяснения отказался. И потянулся тот ужасный год в «Нетертон Грин», когда меня и в глаза, и за глаза обзывали по-всякому: сводник, псих, наркоман, хотя я даже толком не понимал, что эти слова означают. Зато я отлично знал, кто во всем этом виноват. И в течение нескольких месяцев только и думал о том, как мне добраться до Мышонка, постепенно вырабатывая некий план.