Ошибка резидента - Владимир Востоков

Пока Римма и Юля собирали на стол, Кока разговорился с Борковым о его поездке за границу. Кока сидел, а Владимир похаживал вдоль стены, курил сигарету и стряхивал время от времени пепел в бронзовую туфельку, которую держал в руке.

– Вам пришлось побывать только в Брюсселе? – спрашивал Кока.

– Да, все дела устроили в основном там.

– Понравилось? Как провели время?

– Как вам сказать? – пожал плечами Борков. – Следовало бы ответить: плохо. Но сформулируем так: плохо, но мало.

Коке понравился ответ.

– Веселый городишко?

– Особенно некогда было веселиться. Программа насыщенная, с утра до ночи переговоры.

– Так ни разу и не развеялись?

Боркову было явно неудобно, его угнетала эта тема, отвечал он нехотя.

– Почему же? В кино ходили, в музеи…

– В магазины, конечно, заглядывали? – задавал наводящие вопросы Кока. – Изобилие?

– Насчет этого? – Борков дернул себя за галстук, потом за борт пиджака. – Да-а, конечно!

– Как публика одета?

Борков быстро оглядел Коку и сказал:

– Представьте себе, довольно скромно. Все очень хорошо сшито, но ничто не бросается в глаза. Вот вы, пожалуй, на брюссельской улице сошли бы за брюссельца.

– Женщины?

Борков улыбнулся – впервые с тех пор, как вошел.

– Наши лучше, можете поверить.

Кока не упустил случая сказать комплимент:

– Если вы сравнивали с Риммой, то понятно… Вы меня простите, что я устраиваю вечер вопросов и ответов, но скажите, Владимир… Владимир… – Кока пощелкал пальцами.

– Сергеевич, – подсказал Борков. – Но это ни к чему. Просто Володя.

– Ну хорошо, Володя… Интересно сравнить цены.

– Видите ли, смотря на что. Шерстяные и кожаные вещи стоят довольно дорого. Всякие лавсаны и перлоны очень дешевы. Так называемые предметы роскоши очень дороги. Вот видите мой галстук, например?

Кока поманил его поближе, деловито пощупал галстук. В это время в комнату вошла Юля, достала из шкафа тарелки, а уходя, задержалась в дверях, заинтересованная разговором.

– Сколько?

– Угадайте.

– Не берусь.

– Десять долларов.

– Не может быть!

Борков был доволен эффектом.

– Цент в цент. Но, правда, это уже считается недешевый галстук. А мне, между прочим, рассказывали, что бывают и по семьдесят, и даже по сто долларов.

– Разврат! – воскликнул Кока и засмеялся. – Загнивают империалисты, а?

– Да уж, загнивают, – согласился Борков.

Юля покачала головой и вышла.

– Не собираетесь больше никуда?

– Теперь вряд ли удастся.

– Почему?

Кока спросил это без особого ударения, мимоходом, но если бы Борков знал его лучше, он бы понял, что вопрос задан неспроста.

– Нашему институту режим сменили.

– Что значит «сменили режим»?

– Ну теперь мы пэ я.

– Почтовый ящик?

– Да.

– Зарплата прибавится?

– Может быть.

– Вы живете один?

– Здесь? Один. Родные в Саратове.

– У вас телефон есть?

– Не личный. В квартире.

– Разрешите мне записать? На всякий случай, а? А вы запишите мой.

– С удовольствием.

Они продиктовали друг другу номера телефонов. Тут Римма и Юля принесли с кухни и поставили на стол тарелки с закусками, кофейник. Римма сказала:

– Просим…

В одиннадцатом часу Кока стал прощаться. Когда он ушел, Юля сказала Боркову:

– Володя, зачем ты дурачил старика? По-моему, галстук у тебя польский, и купил ты его в Столешниковом переулке за рупь тридцать.

Борков рассмеялся.

– Точно! Но ему так хотелось, чтобы это был десятидолларовый галстук. Пусть потешится.