Могила моей сестры - Роберт Дугони

Холод набросился на нее, находя каждый шов в одежде и коля кожу десятками игл. Трейси опустила голову под ветром, перелезла через поваленное дерево и пошла по следам шин вверх по склону. Она шла по колее, но ее ноги все равно проваливались в снег по икры, требуя усилий для каждого шага. Она быстро запыхалась, но продолжала идти, боясь остановиться, отметая мысли о возвращении назад, говоря себе, что это бесполезно, поскольку она никогда не съедет на машине вниз по склону задом, а развернуться не представлялось возможным. Она привела эти события в движение, ей нужно и остановить их.

В двухстах ярдах[33]выше по склону она дошла до края просеки. Неподалеку сквозь снежные вихри виднелось слабое свечение, очертания домов и покрытые снегом холмы. Ей вспомнился снимок с воздуха на суде над Эдмундом Хаузом, где было множество зданий с металлическими крышами и неисправные машины и сельскохозяйственные механизмы во дворе у Паркера. Она попала куда нужно. Трейси выключила фонарь и, двинувшись на свет в дальней части участка, остановилась у бампера автомобиля, еще не засыпанного снегом – грузовика с платформой, который видела у здания суда, – чтобы рассмотреть ветхое, обитое вагонкой строение. На наклонной крыше скопился двухфутовый слой снега. Сосульки в фут длиной свисали с края, как неровные зубы. Дым из трубы не поднимался.

Найдя промежуток между воротником куртки и шапкой, ветер послал холодную струю вдоль спины. Пальцы у Трейси онемели в рукавицах. Она боялась, что если подождет еще, то вообще потеряет способность быстро двигаться.

Когда она поднималась по деревянным ступеням, с которых недавно соскребли снег, доски прогибались под ее весом. На крохотном крылечке она прижалась спиной к обшивке и подождала немного, прежде чем заглянуть в окно, залепленное снегом снаружи и покрывшееся инеем изнутри. Ей удалось разглядеть лишь свет, проникавший из внутренней комнаты в темную кухню.

Трейси зубами стащила варежки и расстегнула молнию на куртке. Достав свой «Глок», она тут же ощутила холод металла и, подышав на руки, взялась за ручку двери. Повернула. Тихонько толкнула. Дверь не сразу поддалась, и на мгновение ей показалось, что она заперта. Но потом дверь приоткрылась. Дверные рамы застучали, и она подождала. Ветер сильно дул сзади, вырывая дверную ручку из руки. Трейси проскользнула внутрь и быстро и бесшумно закрыла дверь за собой. Теперь ветер свистел снаружи, но все равно было холодно. Помещение промерзло, и в нем пахло какой-то тухлятиной.

Трейси посжимала пальцы, чтобы восстановить ток крови, и быстро огляделась. Под маленьким окошком стояли стол и стул. Г-образная стойка с металлической раковиной тянулась до входа в другую комнату. Как ни осторожно ступала Трейси, деревянные половицы поскрипывали под ногами, этот звук лишь отчасти приглушался тихим гулом генератора – вероятно, источником энергии для освещения. Трейси прокралась вдоль стойки к дверному проему между комнатами и с пистолетом в руке заглянула за угол.

Свет исходил от лампочки без абажура. Абажур лежал на полу рядом с ржавого цвета креслом, отвернутым от Трейси. От лампы по полу змеился оранжевый удлинитель. Трейси шагнула внутрь и замерла, увидев шапку седых волос над спинкой кресла – кто-то сполз на сиденье. Не заметив никакой реакции, она двинулась дальше, направляясь к креслу, и половицы выдавали ее присутствие. Когда она миновала стоявший в стороне столик, то смогла взглянуть на лицо человека в кресле.

– Боже, – проговорила она, когда подбородок поднялся, глаза открылись и он повернул к ней голову.

Это был Паркер Хауз.