Убийство из-за книги - Рекс Стаут

Не скажу, что я открыто злорадствовал, занося эти прискорбные детали в свой блокнот, но, признаюсь, сдержать слезы сочувствия мне удалось без всякого труда.

Вульф же, внимательно выслушав ответы на все свои вопросы, откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул.

– Я могу понять, – пробормотал он, – что вам захотелось избавиться от этой ноши, переложив ее на чужие плечи. Но боюсь, что в данном случае я вряд ли смогу что-то сделать. Чего конкретно вы хотите от меня?

– Я и сама толком не знаю.

Считается, что люди испытывают облегчение, рассказав другим о своих горестях, но Дороти, кажется, стало только хуже. Вид у нее был самый что ни на есть отчаявшийся.

– И, кроме того, я никак не пойму, – продолжал Вульф, – чего вы так опасаетесь? Все имущество, включая деньги на банковских счетах, отныне в полном вашем распоряжении. И в прокуратуре даже не станут зря тратить время, пытаясь привлечь вас к суду за подлог. Это абсолютно исключено. Да наверняка мистер Дональдсон и сам все прекрасно понимает, не полный же он дурак. Так ему и передайте. Другое дело, если, – Вульф погрозил Дороти пальцем, – если он вдруг подозревает вас в отцеубийстве и мечтает отправить на электрический стул. Надеюсь, что он все-таки ненавидит вас не настолько сильно?

– Мистер Дональдсон, – не раздумывая, заявила Дороти, – ненавидит меня всей душой.

– И за что же?

– Видите ли, в свое время я дала Дональдсону повод считать, что стану его женой, он объявил о будущей помолвке, а я потом передумала. Этот человек способен на сильные чувства. Раньше он от всего сердца любил меня, а теперь так же страстно ненавидит. И уж он обязательно воспользуется шансом, чтобы навредить мне, я даже не сомневаюсь.

– Тогда вам его не остановить, и я тут, увы, тоже бессилен. Фальшивый чек вместе с запиской вашего отца находятся в распоряжении душеприказчика вполне легально, и ничто не может удержать его от того, чтобы показать эти документы полиции. Скажите, а он, часом, не увлекается верховой ездой?

– Боже мой! – с тоской протянула Дороти и поднялась со стула. – А я-то надеялась, что вы подскажете мне, что делать! Я думала, вы действительно очень умный! – Она двинулась было к двери, но на пороге обернулась. – А на самом деле вы жалкий ремесленник! Ничего, я сама справлюсь с этим грязным крысенышем!

Я встал и вышел в коридор, чтобы проводить даму, а заодно убедиться, что дверь за нею надежно закрыта. Вернувшись в кабинет, я уселся на свое место, бросил блокнот в ящик стола и заметил:

– Теперь она раздала эпитеты каждому из нас. Я – трусишка, вы – жалкий ремесленник, а адвокат и душеприказчик – грязный крысеныш. Компания хоть куда! Бедной девочке не помешает завести новые знакомства.

Вульф только хмыкнул в ответ, причем весьма добродушно: близилось время ужина, а он никогда не позволяет выбить себя из колеи перед трапезой.

– Подведем итоги, – сказал я. – Итак, если только мисс Кийс не предпримет незамедлительно что-нибудь оригинальное, за ней придут не позднее завтрашнего полудня, а ведь она была нашей последней клиенткой. Кроме нее, замели уже всех, включая и того парня, на кого мы собирались повесить убийство. Надеюсь, Сол и Орри справились со своими заданиями лучше нас с вами. Вечером у меня запланировано свидание, которое включает ужин и поход в театр, но я все отменю, если смогу быть вам хоть чем-нибудь…

– Спасибо, Арчи, не стоит беспокоиться.

Меня это возмутило до глубины души.

– То есть вы в моих услугах не нуждаетесь? Предпочитаете иметь дело с Солом и Орри, да?

– Просто сегодня вечером ты мне не понадобишься. Отдохни, а я тут подежурю.

Ну-ну, могу себе представить: Вульф будет торчать тут, почитывая книги и попивая пиво, а Фрицу поручит отшивать всех, сообщая, что великий детектив очень занят. Уже не впервые на моей памяти Вульф решил, что овчинка выделки не стоит, и послал расследование ко всем чертям. В подобные моменты на меня возлагалась обязанность надоедать боссу упреками до тех пор, пока не удастся привести его в чувство. Но сейчас я предпочел занять иную позицию, рассудив, что раз уж Орри Кетер провел весь день в моем кресле, пусть он теперь и вкалывает сверхурочно. Поэтому я оставил Вульфа в покое и поднялся в свою комнату переодеться к вечернему выходу в свет.

Вечер прошел гладко во всех отношениях. Хотя ужины в доме Лили Роуэн и не дотягивают до стандартов, к которым приучил меня Фриц, однако неизменно бывают хороши. На высоте оказалось и представление, которое мы посетили, да и оркестр на танцах в клубе «Фламинго», куда мы направились затем, тоже не подкачал. В клубе мы с моей подругой постарались узнать друг друга поближе, поскольку знакомы всего-навсего семь лет. То да се, и в результате домой я попал лишь в четвертом часу утра и, по обыкновению, заглянул в кабинет – подергать ручку сейфа и оглядеться по сторонам. Оставляя для меня записки, Вульф всегда кладет их мне на стол и прижимает пресс-папье; так было и на этот раз. На листке, вырванном из его блокнота, четким, словно печатный шрифт, бисерным почерком было написано:

А. Г.

Твоя работа по делу Кийса была вполне приемлемой. Теперь, когда это убийство раскрыто, можешь посвятить завтрашнее утро, как мы и договаривались, поездке на Лонг-Айленд, чтобы забрать у мистера Хьюитта орхидеи. Теодор приготовит коробки. Смотри, чтобы цветы не задохнулись.

Н. В.

Я снова перечитал это послание и даже перевернул листок, чтобы убедиться, что там нет больше никаких приписок. Пусто.

Тогда я уселся за свой стол и набрал телефонный номер. Никого из моих ближайших друзей и врагов не оказалось на месте, но мне удалось связаться со знакомым сержантом по фамилии Роули:

– Я хотел спросить насчет дела Кийса… Может, вам нужно еще что-нибудь? Чего-нибудь не хватает?

– А что у тебя есть? – Роули вечно говорил таким голосом, словно он простужен. – Нам все нужно. Присылай наложенным платежом.

– А мне сказали, у вас все на мази? Разве нет?

– Слушай, ложись-ка ты лучше спать! – И он повесил трубку.

Я посидел немного и снова придвинул к себе телефон, чтобы набрать номер редакции «Газетт». Лон Коэн уже отправился домой, но кто-то из его коллег ответил, что, насколько они могут судить, дело Кийса по-прежнему так и не сдвинулось с мертвой точки.

Я скомкал послание Вульфа, пробормотав:

– Проклятый толстяк меня обманул! – А затем швырнул записку в корзину и поплелся наверх спать.