По заказу - Дик Фрэнсис

– Спасибо, Нейл.

– Рад буду вам помочь. Звоните в любое время. – Он не спросил меня, почему я хочу это выяснить. И знал, что я когда-нибудь ему расскажу, а быть может, и нет. Нейл понимал, что задавать вопросы бесполезно.

Потом я набрал номер телефона Кэйт.

– А, Сид, – оживилась она. – Как хорошо, что ты обо мне вспомнил.

– Как твои дела? – спросил я.

– Да, в общем, паршиво, – откровенно призналась она. – Я даже не могу устроить похороны Билла, потому что полиция не отдает тело.

А вот это уже интересно, решил я. Вероятно, в конце концов полиция согласилась принять во внимание мою теорию убийства.

– И мама ведет себя просто жутко.

– В чем это выражается?

– Она изо дня в день повторяет, что Билла арестовали за махинации на скачках и он опозорил семью. Говорю тебе, с меня хватит, я и без того сыта по горло. Где уж ей, с ее глупостью, понять, что меня совсем не волнуют махинации на скачках. – Кэйт помедлила. – Отчего самоубийство так постыдно?

– Кэйт, – веско произнес я, – послушай меня. Я абсолютно уверен, что Билл не кончал с собой. Его убили. И в равной степени убежден, что он не был причастен ни к каким махинациям на скачках. Программа «Рэйсформ» не выявила ничего подобного.

– О господи, – всплакнула она. – Надеюсь, что ты прав.

– Поверь мне, – повторил я. – Это правда.

Мы еще немного побеседовали о детях и будущем дома. Я постарался затронуть в разговоре волновавшую меня тему. И спросил о команде конюхов.

– Что случилось со всеми ними?

– Устроились на новую работу. В основном в Ламбурне, – ответила она.

– А Джульет? – осведомился я.

– Она теперь служит у Эндрю Вудварда, – сообщила Кэйт. – Хорошая работа, и она с ней успешно справляется. Я так за нее рада. Мне нравится Джульет Бёрнс.

Иисусу нравился Иуда Искариот. Однажды они поцеловались.

– И Фред Мэнли тоже куда-то устроился? – продолжил я свои расспросы. Фред был старшим конюхом у Билла.

– Я точно не знаю. Он мог выйти в отставку.

– Сомневаюсь, – возразил я. – Фред совсем не стар. Он просто немолодо выглядит. Ему еще нет пятидесяти.

– Я не в силах поверить! – воскликнула Кэйт. – Мне всегда было жаль его, когда он, в его возрасте, таскал тяжелые мешки. – Она засмеялась. Ну что же, неплохо для начала.

– Тебе известно, где он живет? – полюбопытствовал я.

– В одном из коттеджей у дороги Бэйдон. По-моему, рядом с Джульет.

Вау!

– У тебя есть номер его телефона?

– Да. – Она вновь помедлила. – Но записная книжка в кабинете.

– А…

– Ладно, – с тяжелым вздохом проговорила она. – Рано или поздно мне придется туда зайти. Уж лучше сделать это сейчас.

Я услышал, что она положила телефонную трубку, и до меня донеслись ее шаги по деревянному полу. Вскоре она вернулась и подняла трубку, безжизненным голосом продиктовав мне номер.

– Молодец, Кэйт, – похвалил ее я. – Держись и верь тому, что я тебе сказал.

– Попытаюсь.

– Хорошо, – отозвался я. – О, и еще одна просьба. Тебе не трудно сделать мне одолжение?

– Конечно, – сразу согласилась она. – Чего ты от меня хочешь?

Я вкратце разъяснил ей, что мне понадобится, но не раскрыл всей правды.

– Звучит довольно странно, – заметила она, когда я завершил свой рассказ. – Но если ты так решил, то, по-моему, это не проблема.

– Спасибо, – поблагодарил я ее. – Возможно, встреча состоится завтра днем. Я тебе позвоню.

Следующим был мой звонок Фреду Мэнли, но трубку взяла его жена.

– Простите, мистер Холли, но Фреда нет дома, – сказала она.

– А когда он вернется? – спросил я.

– К обеду, в час дня.

– Тогда я, с вашего разрешения, ему перезвоню.

– Да, пожалуйста, – ответила она и разъединилась. Было без четверти десять.

Если Марина получит «добро» от мистера Пандиты во время его утреннего обхода и ее выпишут, она сможет появиться дома где-то в середине дня.

Я потратил час на уборку квартиры и мытье посуды, скопившейся в кухонной раковине. Меня воодушевила перспектива возвращения Марины, и я уже собирался выехать в больницу, когда раздался телефонный звонок. Это оказался Чарлз.

– Ты действительно считаешь, что мне необходимо остаться в Лондоне? – полюбопытствовал он. Чарлз явно надеялся, что ему дадут «зеленый свет» для отъезда домой, в Оксфордшир.

– А вы по-прежнему живете у Дженни и Энтони? – попробовал уточнить я.

– Да, – вздохнул он. – И мечтаю о чистом виски. Довольно с меня морковного сока и бобовых стручков. Буду с тобой откровенен, меня от них попросту тошнит.

Я засмеялся:

– Они пойдут вам на пользу. И задумался о своем плане.

– По-моему, вам следует побыть еще немного вдали от Эйнсфорда, – посоветовал я. – Несколько дней, для безопасности.

– Тогда я переберусь в мой клуб, – заявил он. – Я провел у Дженни двое суток, а всем известно, что на третьи от гостей начинает дурно пахнуть. Да, я завтра же отправляюсь в Клуб армии и флота. – Он больше не мог устоять перед соблазном бара.

Я приехал в Сент-Томас и застал Марину одетой и сидящей на стуле.

– Они согласились меня выписать, – сообщила она. Ее слова прозвучали как пароль.

– Отлично, – обрадовался я.

Больничный лифтер усадил Марину в кресло-каталку и повез ее по коридорам. Затем мы спустились в лифте к столу для выписки пациентов, рядом с центральным входом. На этот раз я оставил машину в положенном, законном месте, на подземной парковке, вернулся за Мариной, помог ей сесть, и мы тронулись в путь. Больница осталась для нас лишь тяжким воспоминанием. На сегодня с драмами было покончено.

– Перестань хлопотать, как наседка, – нахмурилась Марина, когда я вошел с нею в подъезд дома на Эбури-стрит, а после в лифт. – Со мной все в порядке.

Я знал, что с нею все в порядке, и хлопотал, потому что заботился о ее безопасности.

В час дня Марина улеглась на диван с воскресными газетами. А я перезвонил Фреду Мэнли, и наш разговор затянулся.

– Наверное, ваш обед уже остыл, – напомнил я.

– Не проблема, его ничего не стоит подогреть в очаге.

Он рассказал мне о системе, которой пользовался Билл, и о том, кто отправлялся с лошадьми по северным дорогам со стоянками на ночь. В конечном итоге он сообщил мне больше, чем я мог надеяться.

– Спасибо, Фред, – поблагодарил я его. – Вы мне очень помогли.