Кровавое копье - Крейг Смит

Для нее компьютеры и мобильные телефоны были настоящими сокровищами.

У вокзала во Франкфурте Мэллой нашел внедорожник с дипломатическими номерами. Угнанную машину он оставил у обочины. Менее часа спустя он подъезжал к Мангейму, и в этот момент ему позвонила Джейн.

— Как дела? — спросил Мэллой.

— Мы до сих пор пытаемся отправить кого-нибудь в Эрфурт. Но я тебе не поэтому звоню. Помнишь Ирину Тернер?

Мэллой нахмурился.

— Ты говоришь про административного ассистента Джека Фаррелла? Ту секс-ретаршу, которую он бросил в Барселоне?

— Да. Похоже, она прилетела в Нью-Йорк три часа назад в компании с двумя сыщиками из испанской федеральной полиции. Они прошли иммиграционный контроль, таможенный досмотр, потом их встретили двое фэбээровцев — все по плану. Наши люди собирались отвезти Тернер и испанских федералов на Манхэттен. Но после этого контакт с ними пропал.

— Ты хочешь мне сказать, что Ирина Тернер убрала четверых оперативников и исчезла?

— Либо ей помогли. Как бы то ни было, насколько я понимаю, она не так глупа, как мы считали.

— Мне надо это обдумать.

— И я такого мнения. Если что-нибудь придет в голову, дай мне знать. Вряд ли я сегодня засну.

Цюрих, Швейцария

Понедельник, 10 марта 2008 года

Мэллой припарковал внедорожник у вокзала в Оффенбурге и, согласно инструкции, оставил ключи в замке зажигания. Пару часов спустя он выбросил сотовый в мусорный бак и сел на утренний поезд до Базеля. Там, в одном из магазинов, торгующих телефонами, он купил трехдиапазонный мобильник. Мэллой успел на поезд до Цюриха, отбывающий чуть позже десяти утра. В Штатах уже было поздно, но он поверил Джейн на слово и набрал номер ее домашнего телефона. Джейн ответила. Она явно не спала. Мэллой посоветовал ей приобрести новый сотовый, поскольку прежний уже засвечен. Не вдаваясь в административные подробности, Джейн сообщила ему:

— Мы нашли машину Черновой, Ти-Кей.

— А в машине?

— Ноутбук, телефон, одежда, запасные паспорта, прочие документы, кредитные карточки, пистолеты, обоймы, наличные деньги.

— Вряд ли ты сообщила немцам о нашей исключительной удаче?

— Я решила подождать: посмотрим, много ли они из нее выжмут на допросах, а уж потом я с ними побеседую.

Закончив разговор с Джейн, Мэллой позвонил капитану Маркусу Штайнеру из цюрихской городской полиции.

— Томас! — обрадовался Маркус. — Я так ждал твоего звонка!

— Я только что приехал. Вот подумал угостить тебя ланчем в твоем любимом баре. Около полудня. Что скажешь?

— Звучит неплохо. Тогда до встречи!

Из здания цюрихского вокзала Мэллой вышел на Банхофштрассе и оказался в квартале от отеля «Готтард». На хорошем швейцарском немецком он спросил, можно ли снять номер на неделю. Немного подумав, портье сверился с компьютером и необычайно удовлетворенно, с видом человека, только что решившего трудную задачу, сообщил:

— Могу предложить вам тот же самый номер, в котором вы останавливались в прошлый раз, герр Штальдер. Вас это устроит?

Мэллой не показывал администратору никаких документов и не называл своей фамилии.

— Просто прекрасно! — улыбнулся он.

За прошедший год он пару раз бывал в Цюрихе, а фамилией Штальдер воспользовался, когда останавливался в «Готтарде» осенью две тысячи шестого. Псевдонимами в одном и том же городе он всегда пользовался осторожно, и данный случай был прекрасным примером того, как легко можно все испортить. Забытое лицо, случайное знакомство, друг знакомого, официант, портье с хорошей памятью; фальшивое имя в неправильный момент — и все могло пойти прахом. Иной раз при такой ситуации приходилось изворачиваться и говорить, будто ты потерял паспорт, а это означало трату времени и денег. А порой приводило к полному разоблачению целой шпионской сети, что могло стоить головы многим людям.

Швейцарцы в этом смысле были особо опасными людьми. Большинство из них трудились на одном и том же месте годами, если не всю жизнь. В отличие от всего мира настоящие швейцарцы гордились, оказывая людям услуги. Предметом гордости, в частности, было запоминание имен постоянных клиентов, а порой — и непостоянных. Этот администратор оказался настоящим швейцарцем.

Мэллой открыл бумажник и вытащил несколько банкнот, оставшихся у него после Гамбурга. Он протянул сто евро портье. Эта сумма не покрывала даже суточной стоимости пребывания в отеле «Готтард».

— Благодарю вас за заботу.

Администратор не совсем понял, что ему предлагают — взятку или аванс. Мэллой добавил:

— Это вам, но окажите мне еще одну услугу.

— Что угодно, герр Штальдер.

— Потратьте эти деньги на что-нибудь совершенно непрактичное.

Любезность Мэллоя была вознаграждена. Портье сложил купюру вдвое, убрал в карман и кому-то позвонил.

— Подежурьте минут десять за стойкой, — сказал он. — Я провожу герра Штальдера в его номер.

Чемодан Мэллоя оказался для администратора тяжеловатым, однако он стоически донес его до лифта. В кабине Мэллой сказал:

— Вы уж извините, что такая тяжесть. На этот раз я взял с собой больше боеприпасов.

Герр Гесс, новый лучший друг Мэллоя, вежливо рассмеялся.

Заведение, которое Мэллой в разговоре по телефону с Маркусом обтекаемо назвал его любимым баром, называлось «Джеймс Джойс паб» и находилось в паре кварталов от Банхофштрассе и кварталах в шести от отеля «Готтард». Высокие цены отпугивали небогатых посетителей, и многолюдно здесь бывало редко, но завсегдатаи этот паб очень ценили. Мэллой пришел первым и занял одну из уютных кабинок у дальней стены зала. Едва он успел заказать пиво, как появился Маркус.

Мэллой познакомился с Маркусом Штайнером сорок три года назад в Цюрихе, на улице. В то время Маркус совсем не говорил по-английски. Мэллой, которого родители только что привезли в Швейцарию из Америки, был немного озадачен тем, что не понимал абсолютно ничего из того, о чем говорили окружающие. Но уже через несколько месяцев он свободно болтал на швейцарском диалекте немецкого языка со своим новым другом и осваивал азы воровства. Маркусу тогда тоже было всего семь лет, но он уже знал, что швейцарцы предпочитают хранить наличность в разных укромных уголках своих жилищ. Ему требовался только напарник, который отвлекал бы жертву у парадной двери, пока он сам влезал в окно, а открытых окон всегда хватало. К тому времени, как мальчикам исполнилось десять, они стали покидать район, где жили их родители, поскольку там на них уже начали косо поглядывать, и стали совершать экскурсии в те части города, где их никто не знал. К двенадцати годам они перешли к кражам со взломом и тащили из домов все, что только могли унести. Это было опаснее, но прибыльнее.