Удар из прошлого - Андрей Троицкий

– Зудин, ты говоришь? Что это за личность?

– Они между собой разговаривали, Окаемов и Тимонин. Я только слушал. Так вот, Тимонин тогда тоже спросил, кто такой Зудин. А Окаемов отвечает, мол, дальний родственник, седьмая вода на киселе. Держит какую-то забегаловку на окраине Волгограда. И прогорает на всех начинаниях. Его фирменное блюдо: присылает открытку с поздравлениями, а спустя неделю звонит и просит выслать денег. Вот и весь разговор.

– Не ошибся, фамилия точно Зудин?

– В именах я не ошибаюсь.

– Саша, я всегда говорил, что у тебя светлая голова.

– Если вы это и говорили, то про себя. Я этих слов не слышал.

Девяткин ещё ближе придвинулся к Бокову, прошептал ему на ухо:

– Завтра, тем же рейсом мы вылетаем в Волгоград.

* * *

Тимонин приземлился в Волгограде поздним утром, когда солнце ещё не достигло зенита, но жара обещала побить рекорд столетней давности. Плавился битум, женские каблучки сверлили дырки в мягком, как пластелин, асфальте. Над летным полем поднималось знойное марево, словно по бетону струила свои воды прохладная река.

Сойдя с трапа, Тимонин дошагал до здания аэропорта. В форменных брюках, кителе и фуражке, наезжающей на глаза, он отчаянно страдал, но, обливаясь потом, стоически терпел мучения. Казалось, за время полета портфель потяжелел на полтора пуда, а ботинки, и без того тесные, сами собой уменьшились в размере, и теперь сдавливали ноги, словно каторжные колодки. Температура тела сделалась высокой, как у сталевара, отстоявшего смену у мартеновской печи.

В буфете аэропорта Тимонин почувствовал себя путником, попавшим в прохладный оазис посередине пустыни. Он вставил в рот горлышко бутылки со слабоалкогольным напитком «Экзорцист», в три глотка опорожнил посудину. Ни дьявола, ни жару напиток из человека не изгонял. Скорее наоборот, Тимонин почувствовал, что у него начали зудеть и чесаться пятки. Решил: или он тотчас же снимет с себя форму пожарника или умрет.

Он вышел из аэропорта, взял такси и велел водителю гнать в какой-нибудь магазин, где продают одежду. Перед центральным универмагом Тимонин не отпустил машину, он поднялся в секцию готовой одежды.

В примерочной кабинке он сбросил с себя ненавистную форму. Примерил легкие брюки, яркую рубашку с восточным рисунком из ацетатного шелка и желтые сандали. Глянул в зеркало. Собственное отражение не понравилось человеку. Тимонин решил, что выглядит паршиво, в этой яркой рубашке и ядовито желтых сандалях он сильно смахивает на сутенера с Тверской улицы.

Но выбирать было не из чего, Тимонин пробил в кассе чек. Когда он садился в такси, по ступенькам универмага сбежала продавщица. Обеими руками она сграбастала сложенную в большой прозрачный пакет полковничью форму.

– Гражданин, вы забыли свои вещи, – задыхаясь от бега, крикнула девушка. – В примерочной оставили.

Тимонин сказал в ответ чистую правду:

– Вы ошиблись, – он захлопнул дверцу. – Это не мои вещи.

Такси умчалось, девушка осталась стоять на площади, обхватив руками тюк с влажной от пота формой.

– Куда дальше едем, товарищ полковник? – спросил таксист.

– В ресторан «Императрица», – приказал Тимонин.

* * *

Заведение с величественным названием «Императрица» помещалось на городской окраине, в старом кирпичном задании, занимая подвал и пристройку первого этажа. Тимонин расплатился с таксистом, вошел в ресторан, больше напоминавший рабочую столовую. Действительно, днем здесь кормили комплексными обедами, а в баре продавали дешевое вино и водку. Посетители, мелкие служащие из районной управы, работяги с фабрики пластмасс и окрестная пьянь, валом в «Императрицу» не валили. Но средневзвешенную выручку обеспечивали.

Вот и в этот предобеденный час в зале, напоминающем огромный аквариум, плавала лишь парочка официанток. Какой-то неряшливый старик, занявший столик у двери, глодал карандашный огрызок, который на самом деле был куриной костью, ещё парочка посетителей кроила бутылку белой. Тимонин вдохнул неаппетитные запахи, сел за круглый стол у витрины с видом на пыльную улицу и попросил официантку принести чего-нибудь повкуснее.

– У нас только комплексы, – женщина вытащила из кармана фартука и полистала блокнотик. – Советую комплекс номер два.

– Давайте номер два. И еще, я хотел бы видеть Зудина.

– Валентин Петрович будет после трех.

Тимонин проглотил комплекс номер два, даже не почувствовав его вкуса, выпил стакан водки и покинул «Императрицу», не зная, чем себя занять. Он долго бродил по улицам пока не наткнулся на витрину, заставленную голыми манекенами в париках и надписью «парикмахерская» по стеклу. Он зашел в тесный мужской зал, где, читая газету, скучал один единственный пожилой мастер. Занял кресло и велел побрить себя и сделать хорошую стрижку.

Через двадцать минут мастер закончил работу, помассировал гладко выбритые щеки Тимонина вонючим кремом. Затем смотал с его шеи белую тряпку, снял с груди клеенчатый детский слюнявчик. Парикмахер решил, что с этого пижона в шелковой рубашке и модных портках запросто можно взять двойную, нет, тройную цену. Заплатит, не глазом не моргнет, не поморщится. Тимонин встал с кресла, подошел ближе к зеркалу и повертелся перед ним.

– Модельная стрижка, супер люкс.

Мастер поднял кверху большой палец и огласил цену.

– И за это дерьмо я ещё и платить должен? – удивился Тимонин.

– Модельная стрижка, – мастер развел руки в стороны. – Так стригутся…

– Лавочники с вашего поганого базара.

– Но как же, – попытался вставить слово мастер. – Я ведь…

Тимонин пнул ногой кресло.

– Пошел к черту, идиот, засранец долбанный, – объявил он. – Был бы ты помоложе, я бы заставил тебя выпить все дерьмо, которое тут стоит.

Тимонин показал пальцем на столик перед зеркалом, заставленный рядами шампуней и одеколонов. Он взял портфель и вышел из парикмахерской, хлопнув дверью так, что треснуло стекло в витрине. Еще четверть часа он слонялся по городу. Вышел на широкий проспект и, наконец, решил передохнуть. Занял место на лавочке возле фирменного косметического магазина «Далкон». Закурив, стал наблюдать за человеком-рекламой, расхаживающим перед входом в косметический рай.

Мужчина обильно потел и припадал на одну ногу, он страдал радикулитом и похмельем. К его спине и груди были прикреплены прямоугольные, скрепленные один с другим рекламные щиты метровой длины. На желтом фоне черные буквы: «Вы хотите похудеть за месяц на 10 килограммов? Мы решим эту проблему. „Далкон“ дает гарантию на новый препарат „Ведист“, которым уже пользуется вся Европа».

Хулиганистые мальчишки давно пририсовали к цифре 10 жирный ноль. Тимонин встал на ноги и стал ходить за человеком-рекламой, разглядывая буквы на заднем щите. Он силился прочитать то, что было написано на щите, но не мог осилить и двух слов. Вроде бы, что-то по матерному? Но что? Человек-реклама, в свою очередь, поглядывал на Тимонина. Наконец, похмельная жажда переборола природную подозрительность.