Любимая мартышка дома Тан - Мастер Чэнь

Император покинул дворец. Он вообще покинул столицу. Мне некуда было спешить.

Ошарашенный, я начал оглядываться по сторонам, только для того, чтобы убедиться: чиновники уже начали с достоинством маршировать к воротам.

— Кто? Кто с ним уехал? — почти заорал я на жирного столоначальника в цветных шелках и черной шапке с торчащими горизонтально в стороны лакированными, похожими на уши кончиками.

— Немногие, — ответил он, сделав паузу и решив, что запыленный гвардейский офицер из варваров в такой час может позволить себе быть не очень вежливым. — Премьер-министр, я слышал. Женщины. Охрана. Да, и наследник.

Женщины? Какие именно женщины? Кажется, вместо благодарности я толкнул этого доброго человека конем, выносясь из последней аллеи на громадную площадь, разделявшую чиновничий город и Дамингун, обиталище самого императора.

Грандиозная, щедрая пустота: прямоугольник девятьсот на пять тысяч шагов. Вечное спокойствие гигантской империи — вот о чем говорило это невероятное пространство, призванное охладить любой пылкий ум. С одного конца этой площади было не различить лиц людей на другом ее конце — там, где невидимый отсюда канал пересекался тремя широкими горбатыми мостами. А за ними над гребешком стены тонкими полосками алели внутренние дворцы под серыми крышами.

К черному полукруглому рту входа через надвратную башню я несся галопом, прямо к сверкающей парадной броне и серебрящимся металлом остроконечным шлемам императорских гвардейцев, украшенных, как для парада, павлиньими перьями.

— «Малиновый барс» пожаловал, — поприветствовал меня толстопузый гвардеец, прижимаюсь щекой к копью. — Давненько я тут не видел вас, красавцев. Что, даже вам погано? Говорят, вас утром в городе кто-то здорово обидел?

По крайней мере, благодаря моим бесцельным разговорам среди чиновничьих павильонов я уже знал, о чем и о ком спрашивать, чтобы не вызывать лишних подозрений.

— Кто из военных с премьером? — выдохнул я с седла. — А главное, где наследник — точно ли в императорском кортеже?

Люди, охранявшие жилье самого императора, могли быть полными бездарями в бою. Но скрытые смыслы придворных интриг они поглощали, как пиво, — жадно и не переводя дыхания, и сейчас в поблескивающих у моего седла глазах можно было прочитать: охранник Дамингуна знал все и понял по моим словам, что говорит с другим знающим человеком.

— Все, кто должен был уехать, уехали, — хитро ответил мне гвардеец. — Хочешь, поищи там кого тебе надо.

Он кивнул головой в сторону ворот.

С тяжелым вздохом я тронул Мышку шагом к коновязи, сполз с нее, ощущая, что страшно устал. Поискал глазами место потенистее, привязал мою верную спутницу среди гвардейских коняг и, качаясь, вошел в прохладный полукруг дворцовых ворот. Я не притворялся: утренняя прогулка с господином Ду к месту моей будущей казни, дым пожарищ, скачка по городу, словесные игры с чиновниками, сосущий голод, жара и жажда, — я был не единственным из солдат империи, кто в этот июльский день еле стоял на ногах.

Павильоны в громадном цветущем парке, где по вечерам, наверное, горели сотни огоньков, звучала музыка и смех, были почти пусты. И очень нескоро по вялым ответам дворцовых слуг я начал понимать, что случилось здесь этим утром.

Бегство императора поразило всех не само по себе, а своей стремительностью. Слухи о рейде мятежников вдоль внешних дворцовых стен едва успели достичь ушей придворных, евнухов и служанок внутреннего города, как вереница простых, обитых кожей повозок уже вылетела через ворота Дамингуна, а за ней тронулась длинная красная змея гвардейцев, взметая облачка белого песка.

Вопрос был в том, кто держал этот отряд наготове для якобы неожиданного бегства.

Я уже в общем понимал, что таилось в смеющихся глазах гвардейца у ворот. Но все еще не верил, что властителя величайшей в мире империи можно было переиграть так легко и так быстро.

Итак, все семейство Ян — премьер-министр, его сестра — моя драгоценная возлюбленная, обе ее сестры, несколько придворных дам — было буквально впихнуто в императорские экипажи. Прочие важные особы оказались в этой компании, в общем, случайно — великий евнух и друг императора Гао Лиши (я вспомнил его обезьянье лицо в окне экипажа в моем дворе), верховный цензор Вэй Фэнцай, еще кто-то.

Но с ними — плешивый наследник, и его сын Ли Тань, и принц Гуаньпинский Ли Шу. И вот тут, похоже, никаких случайных людей не было. Тут была вся верхушка обоих списков Юкука — «некромантского» и «кандидатов в Западный поход».

— Кто командует охраной кортежа? — задал я последний вопрос толстой тетке, по виду не более чем дворцовой уборщице.

— Генерал Яо Жэнь, — вздохнула она. И по глазам ее я увидел, что даже она отлично понимала, что уже произошло и что неизбежно должно произойти дальше.

Ну, конечно, Яо Жэнь — видный некромант и соратник Светлого Вана. Кому же еще поручить такое дело.

От ответа на мой следующий вопрос зависело очень многое.

— «Малиновых барсов» там нет? — как бы с надеждой поинтересовался я.

— Да откуда же им там взяться? — искренне удивилась она.

— Да как же так. У меня же донесение… — забормотал я, скрывая радость. — Наследник… Генерал Яо…

— Да они недавно выехали. На хорошей лошади ты их догонишь, гвардеец, — успокоила она меня. — Ну, хотя бы у почтовой станции в Мавэй. Это только сто двадцать ли от ворот. Где-то же они остановятся на ночь, и скорее всего — там.

— Где эта Мавэй? Я даже не знаю, в каком направлении ехать. — Я замер в ожидании ответа.

— Куда-куда. Сначала, конечно, на запад, а потом в Наньду, южную столицу. Мавэй — она как раз на западной дороге. Эй, не переживай, завтра за ними тронутся все остальные, а может, и сегодня еще успеют… — начала она. И закончила с тоской в глазах: — Завтра в путь тронется сама госпожа Чжан.

Так, так. Вот и еще одна загадка решилась. Супруга наследника. «Храбрости ему недостает — вся храбрость у его супруги, госпожи Чжан», — сказала мне в день последней встречи Ян, а я только сейчас понял, как важны были эти слова.

Вот она, женщина во главе заговора, чье лицо и имя никто не должен был видеть и слышать. Хотя даже уборщицы уже знали, что восходит новая — и, похоже, очень недобрая, — звезда над несчастной империей.

Еще бы ей не тронуться в путь, чтобы прибыть как раз к моменту, когда главные события будут уже позади. Чтобы спасающийся бегством двор увидел, кто теперь будет хозяином — а точнее, хозяйкой, — империи.

Я повернулся и на деревянных ногах тронулся прочь. Бог был добр ко мне, но надолго ли хватит его доброты, думала моя усталая голова.

Перед воротами из дворца тот же Бог Небесный подсказал мне хорошую мысль: передвигаться тихо, осторожно высунуть голову из их прохладной темноты.

Все шестеро несших службу гвардейцев в сверкающей броне собрались в кучку вокруг моей Мышки и, стоя спиной ко мне, оживленно обсуждали мою серую подругу.