Террористы - Пер Валё

Рейнхард Гейдт поднес палец к белой кнопке, не отрывая глаз от телеэкрана.

Остались считанные секунды. Глядя на черно-белый «порш», он с сожалением подумал, что отличная машина сейчас провалится в тартарары.

Пора.

Он нажал кнопку точно в нужный момент.

Ничего не произошло.

Леваллуа молниеносно соединил провода.

По-прежнему — ничего.

На экранах телевизоров кортеж миновал Северную заставу и въехал на Свеавеген. Включилась стационарная камера и показала перекресток Уденгатан и Свеавеген. Сплошное полицейское оцепление, толпы демонстрантов и зевак.

Гейдт обратил внимание на полицейского в сапогах и охотничьей шляпе и заключил, что это тайный агент.

Потом спокойно произнес:

— Промазали. Бомба не взорвалась. Сегодня явно не наш день.

Рассмеялся и добавил:

— Господин сенатор, дарю вам жизнь, хотя и не гарантирую, что надолго.

Леваллуа покачал головой. Он сидел с огромными наушниками.

— Да нет же, — сказал он. — Бомба взорвалась, когда ты нажал кнопку. Все как положено. Я до сих пор слышу, как осыпается земля или что-то в этом роде.

— Этого просто не может быть, — возразил Гейдт.

На телеэкране бронированный лимузин миновал городскую библиотеку, затем большое серое здание. Гейдт знал, что в этом здании помещается высшее коммерческое училище.

Демонстранты стояли стеной, но полиция вела себя спокойно, и никто не пытался прорвать оцепление. В воздухе не мелькали дубинки и пистолеты.

— Странно, — сказал Леваллуа.

— Непостижимо. — подтвердил Гейдт. — Я нажал кнопку в нужный момент. Что случилось?

— Не знаю. — ответил Леваллуа.

Рейнхард Гейдт взорвал бомбу в нужный момент — нужный для того, чтобы никто не пострадал.

Террористическая группа БPЕH подорвала две тысячи девяносто один мешок с песком и гору несгораемого стекловолокна.

Единственным пострадавшим можно было назвать Эйнара Рённа: его кепка взлетела на воздух и бесследно исчезла.

В распоряжении Рённа на Даннемурагатан находилось двадцать пять грузовиков, аварийная машина газовой сети, три санитарные машины, две машины с громкоговорителями и две пожарные машины — автоцистерна и автолестница. Кроме того, ему была подчинена группа из тридцати человек, самые надежные сотрудники, большинство — из охраны порядка. Все они были в защитных шлемах, и каждого второго снабдили мегафоном.

Когда проехал кортеж, у Рённа оставалось двенадцать — пятнадцать минут на то, чтобы завалить мешками участок, где ожидался взрыв. Кроме того, надо было перекрыть все подходы и проследить за тем, чтобы население этого района было в безопасности.

Пожарные и санитарные машины стояли наготове на Даннемурагатан.

Уложиться в двенадцать минут было бы трудновато; к счастью, на самом деле срок оказался чуть больше, а именно четырнадцать минут и тринадцать секунд.

Шлем был Рённу не впору, поэтому он только в последний момент снял кепку и по рассеянности положил ее на мешки с песком.

Одна из машин не успела разгрузиться — отказал стартер, — но это не повлияло на исход операции. Единственным результатом взрыва был огромный фонтан песка и белых клочьев стекловолокна, да еще сильная утечка газа, на временное устранение которой понадобилось несколько часов.

В ту самую минуту, когда дома в районе взрыва тряхнуло, как от небольшого землетрясения, постылый сенатор уже сидел в здании риксдага и пил минеральную воду. Одновременно Каменное Лицо впервые проявил человеческие эмоции; вынув изо рта сигару, он положил ее на край стола и сделал добрый глоток виски из фляги, которую носил с собой. После чего воткнул сигару на место и принял обычный вид.

Сенатор поглядел на своего телохранителя и объяснил:

— Рэй бросает курить. Поэтому не зажигает сигару.

Открылась дверь.

— А вот и министры иностранных дел и торговли, — весело объявил премьер.

Дверь снова открылась. На этот раз вошли Мартин Бек и Гюнвальд Ларссон. Премьер строго посмотрел на них. И сказал:

— Спасибо, но здесь вы не нужны.

— Вам спасибо, — ответил Гюнвальд Ларссон. — Мы ищем Сепо-Мёллера.

— Эрика Мёллера. Ему тут тоже нечего делать. Спросите его людей. Все здание ими кишит. Кстати, что за грохот было слышно только что?

— Неудавшееся покушение на бронированную машину.

— Бомба?

— Что-то вроде того.

— Позаботьтесь о том, чтобы виновный был немедленно арестован.

— Дурацкое распоряжение, — сказал Гюнвальд Ларссон, когда они подходили к лифту.

— Высказывание в духе Мальма, — добавил Мартин Бек. В лифте они встретились с Херманссоном. Щеки его горели, глаза смотрели с вызовом.

— Домой? — спросил Гюнвальд Ларссон.

— Вот именно. До конца недели.

К кому бы из агентов Мёллера они ни обращались, все отвечали:

— Он где-то здесь поблизости. Где именно — неизвестно.

Рейнхард Гейдт так и не понял, что произошло, даже когда француз в пятницу сходил за газетами.

Он не один пребывал в неведении. Начальник ЦПУ и Стиг Мальм велели немедленно вызвать Мартина Бека и Гюнвальда Ларссона. Рённ полагал, что его миссия выполнена, и поехал к себе домой в Веллингбю, где Унда и Матс громко спорили, что полезнее: геркулес или кукурузные хлопья.

Но Эйнар Рённ был горячо любим как муж и отец, и, увидев, какой он усталый, они тотчас прекратили перепалку.

— Привет, папуля, — сказал Матс. — Ну как?

— Порядок. Только вот кепка моя пропала.

— Завтра куплю тебе новую, — пообещала Унда.

Рённ предпочитал сам покупать себе головные уборы, однако воздержался от протеста.

Все посмотрели на кровать, и он лег не разуваясь. Жена и сын вместе раздели его.

— Чуешь, какого мирового отца я тебе отхватила, — сказала Унда.

— Лучшего в мире, — подтвердил Матс.

Рённ слышал их голоса, но уснул прежде, чем собрался с силами что-либо ответить.

Он спал крепко и без сновидений.

Проснувшись на другое утро, он представил себе жаренного на древесных углях хариуса, кровяные клецки и соленую салаку. И прошел на кухню, где его ожидала каша.

Немного погодя он спустился в метро и доехал до станции Фридхемсплан на острове Кунгсхольмен.