Тустеп вдовца - Рик Риордан

Я попытался отнестись к утру воскресенья как к началу любого другого дня. Занялся тайцзи, позавтракал с Робертом Джонсоном — сделал депозит в пятьдесят тысяч долларов под антикварным розовым кустом моего арендодателя.

Потом я отправился на Вандивер-стрит и еще до того, как там кто-нибудь проснулся, оставил «Ауди» у входа, положил ключи в почтовый ящик, забрал свой «ФВ» и поехал на юг в сторону небоскреба, где находился офис государственного страхования.

Если бы здание стояло в центре города, оно не привлекало бы к себе внимания, но здесь возвышалось посреди равнины к югу от колледжа Сан-Антонио в окружении парков и одноэтажных офисных комплексов и казалось огромным. На парковке стояло всего несколько машин, и среди них желто-горчичный «БМВ» Сэмюеля Барреры.

Я нажал кнопку лифта, поднялся на шестой этаж и оказался перед дверью с матовым стеклом и следами от написанных карандашом букв: СЭМЮЕЛЬ БАРРЕРА, РАССЛЕДОВАНИЯ. Теперь над золотой кнопкой звонка висела роскошная бронзовая табличка, на которой было написано: «Ай-Тек секьюрити энд инвестигейшн».

Я не стал нажимать кнопку, просто вошел в крошечную приемную и остановился перед маленьким раздвижным окном, как в кабинете дантиста. Окошко оказалось открытым.

Секретарша была такого маленького роста, что ей пришлось задрать голову, чтобы увидеть меня из-за стойки. Ее волосы поднимались над головой в виде заглавной буквы U; видимо, их неподвижность обеспечивал специальный спрей.

— Чем могу вам помочь? — осведомилась она.

Я улыбнулся и поправил галстук.

— Трес Наварр. Я к Сэму.

Она нахмурилась, поскольку посетители не должны приходить утром в воскресенье и спрашивать Барреру, в особенности по имени.

— Вы не присядете?

— Непременно.

Стеклянная панель закрылась перед моим носом.

Я присел на диван и прочитал последний выпуск журнала компании, выпущенного в Нью-Йорке. Там рассказывалось, как успешно они производят захват частных фирм в различных штатах, а потом продают их прежним владельцам как лицензии «Макдоналдс». Одно рекламное объявление, предназначенное возможным клиентам, объяснило мне, что нужно, чтобы стать «Материалом Ай-тек».

Я как раз оценивал свой «Ай-тек потенциал», когда внутренняя дверь в приемной распахнулась и из нее вышел Сэм Баррера.

— Какого дьявола тебе здесь нужно, Наварр? — спросил он, подходя ко мне.

Я отложил в сторону журнал.

Баррера был в традиционном костюме с жилеткой, на этот раз коричневом. Его желтый галстук удивительным образом соответствовал заданной цветовой гамме. Золотые кольца блистали, Барреру окутывал сильный аромат дорогого одеколона.

— Нам нужно поговорить, — ответил я.

— Ничего подобного.

— Я был на озере Медина, Сэм.

Сталь в глазах Барреры стала чуть более твердой.

— С тобой поговорят, Наварр. Но это будут другие люди. Тебе следует сказать Эрейни…

— Речь идет не только о домике Леса, Сэм. Ты кое-что пропустил.

На секунду Баррера пришел в замешательство. Наверное, миновало немало лет с тех пор, как кто-то в последний раз осмеливался предположить, что тот чего-то не заметил. И можно не сомневаться, что подобные заявления не исходили от любителя, который почти в два раза его младше.

— Парки и дикая природа, — добавил я.

Баррера соображал быстро. Его лицо прошло фазу хамелеона, красный цвет сменился коричневым, потом превратился в цвет черного кофе.

— У Сент-Пьера была лодка? Он ее зарегистрировал?

— Ты хочешь узнать, что мне удалось выяснить, или будешь продолжать меня запугивать?

Баррера сумел успокоиться настолько, что цемент, удерживающий в неподвижности выражение его лица, снова затвердел.

— Зайдешь в мой кабинет?

Не дожидаясь ответа, он повернулся на каблуках. Я последовал за ним.

Кабинет Сэма представлял собой святилище сельскохозяйственного и политехнического университета Техаса: ковер и драпировки насыщенного красно-коричневого цвета, в книжном шкафу красного дерева вечнозеленые растения чередовались с дипломами и фотографиями Сэма и его сыновей.

На письменном столе стояли фотографии Барреры с друзьями — офицерами полиции, мэром и бизнесменами. На одной из них Сэм стоял рядом с моим отцом. Избирательная кампания шерифа 1976 года. Отец улыбался, Баррера, естественно, сохранял невозмутимость.

Сэм сел за свой письменный стол, я устроился напротив в большом коричневом кресле, низком и слишком мягком. В результате я должен был чувствовать себя маленьким и неуверенным.

— Рассказывай, — сказал Сэм и наклонился вперед.

— Пиратские копии, — сказал я. — Шекли записывает выступления своих лучших исполнителей у себя в студии и отправляет диски в Европу для производства и распространения. Но в последние время его обуяла жадность, и он начал импортировать их в Соединенные Штаты. Вот почему твои друзья федералы так заволновались.